Звёздное скопление. Курс вторжения
– Кто ж тебе в лесу даст костер жечь? – усмехнулся Кислов. – Придет лесник и всех разгонит. В смысле, у нас как снег сходит, так сразу объявляют пожароопасную ситуацию и ограничивают доступ в лес. Чтоб, значит, пожаров не было.
– Кто даст? – Я закурил очередную сигарету. – А кого я спрошу? Говорю же тебе – к тем полянкам мало кто тропки знает. Да и заросли они уже, почитай, до полунепроходимости, тропки-то эти, так что лесников там не ожидается. А пожары… Идиотов развелось и козлов выше крыши. Ни кострище камнем обложить, ни траву близ кострища выдернуть не желают – да нет, не знают даже, что это надо делать! Это уж не говоря о том, чтобы мусор после себя в пакеты собрать и увезти. Вот через таких свинских лантухов и пожары в лесу, и грязь, и мусор. А все почему? Отучили людей от культуры поведения в лесу, намеренно отучили. Вот как в советские времена, когда костры жгли просто все, леса целиком не сгорели? Техника по тушению была, и лесники за лесами приглядывали? Да полно – гораздо легче просто никого в лес не пускать, построив вдоль опушки коттеджные поселки. И вдоль рек тоже – пускай люди не тонут на бесплатных пляжах и не мусорят, да и не рыбачат заодно, знаешь же, какое содержание тяжелых металлов в речной рыбе. Сохраним природу – вашу мать!
Я сплюнул со злости да еще по стопке налил. Выпили… Нам обоим потом за этот пьяный базар устроители шоу штраф выписали, за выход из образа. Обидно, конечно, но справедливо.
– Только не бросишь ведь все это, – вздохнул я. – Не смотаешься ото всех. Так что лес отменяется. В отставку, что ли, подать?..
– Я вот тебе подам! – Женя продемонстрировал мне кулак. – Бог подаст! Потом догонит, и еще раз наподдаст, дезиртёр фигов.
– Да уж, на енто я пойтить не могу, – вздохнул я, пытаясь вилкой подцепить салатик.
Салат упорно подцепляться отказывался, ускользая от меня по всей почти уже пустой тарелке.
– Вот скажи мне, друнгарий, в чем сила? – Изловить зловредный продукт мне все же удалось, и теперь я готовился отправить его в рот. – В смысле, с чего ты меня поддержал тогда, на голосовании?
– Тема про боевое братство и все такое не катит? – усмехнулся Кислов.
– Не. Не катит, не канает и не прокатывает. – Я взялся за бутыль.
– Только же выпили, – среагировал на это главком флота.
– А кто говорил, что будем пить прямо сейчас? Пускай водовка налитая стоит – жрать она не просит. Захотим – выпьем. Ты, вашество, не отвлекайся, отвечай за базар по существу.
– Знаем мы это существо, хищник называется, – усмехнулся Женя. – Хотя зря ты мне не веришь.
– Помощь ты моя гуманитарная! – Я привлек Кислова к себе и смачно чмокнул в затылок. – А теперь давай-ка правду.
– Ну а что – правду? Правду так правду. Спартриоты в составе флота есть? Есть. И еще пара, «Трапезит» с «Прониаром», достраиваются. Их когда спишут, куда девать? На металл новье – жирно будет, в том смысле, что постройка и эксплуатация этих двух новых станет пустой тратой денег. Вот я и мыслю, а не хочет ли их кто у меня прикупить по сходной цене?
– На твоем месте я бы на новичков хлебало не разевал, – сообщил я Жене, сделав вид, что верю этой причине. – Этого не поймут и нам не простят. Введи их в состав как учебные крейсера. А вот остальные… Сколько у нас кораблей Спартриот-класса сейчас во всем флоте осталось?
– Пять. Из них четыре избиты в хлам. – Друнгарий задумчиво поковырялся в зубах. – Значит, два новичка не рекомендуешь? Жаль, очень жаль.
– Ничего, если старичков списать и подлатать, так покупателей я сыщу. Тем более что три из этих пяти на Роксане чинятся. Другой вопрос… Вздрогнем?
– Это можно, – согласился Кислов и взял рюмку.
Выпили. Я подцепил вилкой здоровущий груздь, в шляпке которого, как в кубке, собралось немного рассола, отправил его в рот, после чего неторопливо и с наслаждением им похрустел. Женя проводил грибочек завистливым взглядом и принялся гонять по соусу кусок селедки. Наконец «рыбалка» его увенчалась успехом, а я, проглотив гриб, нацелился на маленький опенок.
– Другой вопрос, говорю. – Гриб подцепился на вилку сразу, словно ждал, когда же его наконец съедят, и я неспешно начал макать его в селедочный соус. – Чего я с этого иметь буду?
– Шешаш пшашешош, – промычал Кислов, жующий селедку.
– Чего-чего? Ты прожуй сначала. – Я захрустел опенком.
– Десять процентов от суммы сделки, – сказал друнгарий.
– Скока?! – Я чуть не поперхнулся. – Женя, да это ж натуральный грабеж!
– Че эт сразу грабеж? – удивился он и подвинул к себе что-то вроде жареных кабачков.
– Ты ремонт учитываешь, командующий, блин?
– Я его от суммы сделки минусую. – Кислов с сомнением поглядел на содержимое тарелки, принюхался и отодвинул ее обратно.
– Это что, ты хочешь сказать, давай, мол, за счет казны починим, а потом только их спишем и на сторону толкнем? – удивился я.
Друнгарий флота на миг задумался, а потом отрицательно и с видимым сожалением покачал головой.
– Не, не выйдет. Обвинят в растрате денежных средств и вышибут с должностей на фиг – никакие былые заслуги не помогут. – Он еще пару секунд подумал и добавил: – Ну или надо тогда с Солодухиной делиться, но что-то меня жаба давит по этому поводу.
– Меня тоже. – Я в очередной раз наполнил рюмки и зацепил вилкой последний грибочек.
Ему в салатнице было так одиноко одному, так несчастливо…
– Но, товарищ друнгарий, ви помнитэ, что постановлэнием партии и правительства со списиваемих кораблэй надлэжит снимать все целое оборюдование и, нэ побоюсь этого слова, вооружэние?
– Так точно, Иосиф Виссарионович. – Женя с насмешкой посмотрел на меня. – А какого тогда чего ты тут сидишь и не отдаешь приказ приостановить ремонт легких крейсеров Спартриот-класса?
– Глашу нашу! – Я выхватил коммуникатор и связался с секретариатом.
Анжела приказу подивилась, но лишних вопросов задавать не стала. Женя тем временем листал что-то у себя на планшете.
– Уффф, – вздохнул я, убирая коммуникатор. – С этого стоило начинать. Ступил.
– Угу. – Кислов тоже отложил планшетник. – Значит, так, один корабль практически уже готов, так что «Букелларий» идет мимо кассы, в учебные корабли, но вот на остальных четырех работы только начаты, и повреждено там практически все. Так что списать их как не подлежащие восстановительному ремонту можно запросто. А отчет о тяжести повреждений я завтра подправлю. Устраивает?
– Вполне, – хмыкнул я. – Ты ремонт крейсеров, которые на Антиох угнал, приостанавливать собираешься или нет?
– Твою же Маат! – Теперь настала его очередь спешно доставать коммуникатор.
– Ну вот, – произнес наш доблестный друнгарий, когда все распоряжения были отданы. – Теперь наливай. Кстати, можно готовить акты на списание. Согласен?
– Согласен, – ответил я, разбулькивая из бутылки остатки. Затем, когда посудина была уже пуста, я поднес ее горлышко к рюмке Кислова, и стал делать вид, что ее выжимаю.
– Пощекочи, может, обоссытся, – посоветовал Женя и открутил пробку на второй бутыли.
– Ладно, давай выпьем и поговорим по-трезвому. – Я поднял стопарик. – Скажи тост.
– Тост, – буркнул он и влил содержимое рюмки себе в глотку.
– Эх, варвар ты. – Я поднял свою стопку на уровень глаз, после чего заунывно торжественно произнес: – А прими, Господи, не за пьянство, а за лекарство, и не пьем мы, а лечимся, и не чайными ложечками, а чайными стаканчиками. Да разольется же благо сие чревоугодное по всей периферии телесной. Во имя сала, сыра и свянага уха – пшездец!
Затем, еще в течение полбутылки, мы торговались о моей доле в сделке (тридцать процентов я отспорил), после чего Кислов снова взялся за коммуникатор и уже слегка заплетающимся языком отдал распоряжение одному из своих секретарей:
– Васюль? Ты это, подготовь акт на списание всех спартриотов, кроме этого… блин, ну букиниста… В смысле «Букеллария». Что? Как не подлежащие восстановлению. Нет, вот мне интересно, что ты на эту тему считаешь? Я сказал – подготовь. К завтрему. Да. Все. Пока. – И убрав средство связи обратно, вопросил: – Стратиг, а вы почему все не наливаете и не наливаете?