Слеза Принцессы фей (СИ)

Остаток тех двух недель, что мы провели в пути, стал самым счастливым в моей жизни. Даже природа, словно созвучная моему настроению, вопреки сумрачному времени года не омрачала его дождями. Солнышко припекало совсем по-летнему, мир будто наполнился такими яркими красками, как в моем родном.
Леди Рия словно помолодела лет на десять. Исчезла постоянно терзающая ее боль, она даже иной раз верхом ездила, скача рядом с сыном и упиваясь ощущениями. Майлин удивлялся и радовался ее хорошему самочувствию. С его губ тоже не сходила улыбка.
А я… Я просто таяла, стоило увидеть, что ему хорошо. Мы с ним очень сблизились за эти дни. Могли часами беседовать о чем-то, пока другие отдыхали на привалах. Бродили по лесу, сидели у водоемов, и говорили-говорили-говорили. Мне с ним было так легко, словно знала его всегда. Похоже, со мной Майлин ощущал себя так же. Иногда ловила на себе его немного изумленный теплый взгляд, и от этого хотелось парить от счастья.
Он рассказал мне почти всю свою жизнь, зная, что в моем лице найдет самого благодарного слушателя. Я же так жалела, что пока не могу раскрыть ему все о себе. Приходилось довольствоваться полуправдой, что-то придумывать. Но даже это делало нас ближе. Я с тоской ждала окончания путешествия, будто чувствовала, что с приездом в замок Файдер все это волшебство исчезнет.
Остался всего один день. И завтра мы окажемся среди чужих и незнакомых людей. Майлин больше не сможет уделять мне столько времени. Да и вряд ли захочет.
– О чем ты думаешь? – услышала я его задумчивый голос.
Мы сидели с ним на берегу реки, скрывшись от глаз других спутников, и наблюдали за переливами водной глади на солнце.
– О том, что мне сейчас очень хорошо, – я грустно улыбнулась.
– Мне тоже, – признался он, а потом неожиданно добавил: – Ты удивительная…
Вздрогнув, я с надеждой посмотрела на него.
– Чем удивительная?
– Такой светлый хороший человек, – сказал он, глядя на меня с нежностью. – С тобой будто душа излечивается от всего плохого. Знаешь, когда ты рядом, я почти не думаю о…
Замирая от счастья, я накрыла его рот ладонью, останавливая дальнейшие слова.
– И хорошо, что не думаешь.
– Ты права, – осторожно убрав мою руку, сказал он и удержал ее в своей. – Знаешь, похоже, я начинаю понимать Гайдела.
Я даже поморщилась.
Вспоминать сейчас о Гайделе казалось чем-то кощунственным. Насколько же сильно я хотела забыть о том, что пришлось пережить по вине того человека. Потом смысл его слов дошел до меня и мои глаза расширились.
– Начинаешь понимать?
Не сводя с меня чуть мерцающих глаз, Майлин поднес мою руку к губам и нежно прикоснулся к коже.
– Чем больше узнаешь тебя, тем сильнее понимаешь, насколько ты особенная.
У меня перехватило дыхание. Сказать ничего я была просто не в состоянии, лишь с надеждой ждала его следующих слов.
– Есть люди внешне красивые, даже совершенные, – проговорил он задумчиво. – Но когда узнаешь их поближе, понимаешь, что привлекательность их красоты тускнеет. А есть такие, как ты. Красивой тебя делает твоя душа. Она будто светится в твоих глазах. Ты только взглянешь, и сразу хочется обнять весь мир. Так много в тебе тепла.
И он стал наклоняться ко мне, я же продолжала смотреть, не в силах ни пошевелиться, ни ответить. Настолько сильным было переполняющее меня счастье.
Неужели удалось? Он и правда полюбил меня такую? Некрасивую, обычную, странную.
Губы Майлина накрыли мои и мягко скользнули по ним, изучая осторожно, словно боясь спугнуть.
Меня же будто прорвало. С жалобным всхлипом, утонувшем в поцелуе, я обхватила руками его шею и пылко ответила на его ласки. Впервые поняла, что чувствуют люди, охваченные страстью. Огненной лавиной, сметающей все на своем пути. Когда теряет значение все: мнение окружающих, условности, неуверенность и страх. Остается только это безумие, опаляющее тело и не желающее, чтобы это горение прекращалось хоть на секунду.
Удивленный силой моих чувств, Майлин прервал поцелуй и отстранился. Я же едва не застонала. Тяжело и прерывисто дыша, смотрела на него, моля о продолжении.
– Прости, Лианнель, – хрипло проговорил он, глядя чуть виновато. – Сам не знаю, что на меня нашло. Вдруг нестерпимо захотелось поцеловать тебя. Смотрел в твои зеленые глаза и словно потянуло что-то. Увидел на несколько секунд другое лицо. И…
Показалось, будто на раскаленную сковороду вылили холодную воду. С угрожающим шипением агонизировал огонь моей страсти. И было так больно, что хотелось просто умереть.
– Ты замечательная девушка, – словно оправдываясь, произнес Майлин. – Хорошая, добрая… Но я… Я не хочу причинять тебе боль. Все мое сердце отравлено. Пытаюсь бороться, но постоянно проигрываю в этой борьбе.
Каждое его слово будто проворачивало нож в им же самим нанесенной ране. Как же хотелось сказать, что я та самая. Та, что заставляет его мучиться и терзаться. И я понимала, что не могу этого сделать. Просто не могу. Это будет означать, что потеряла его навсегда. А я все еще надеялась. Несмотря ни на что.
Но сейчас трудно было думать о том, что еще готова вынести ради этой любви. Слишком больно. И я просто поднялась и двинулась к лагерю, больше не глядя на Майлина. Чувствовала спиной его взгляд и изо всех сил сдерживала подступающие к глазам слезы.
Нельзя плакать. Леди Рия тут же заметит, начнет расспрашивать. И станет только хуже.
В этот день мы больше не разговаривали с Майлином. А на следующее утро такой возможности уже не представилось. Мы въехали за стены замка Файдер.
Меня оглушил шум от присутствия множества людей. На свадьбу дочери лерта Файдера съехались все его друзья со своими домочадцами. На подворье замка и из него самого доносились веселые голоса, смех. Появление Майлина и леди Рии не осталось незамеченным. К ним подходили знакомые и друзья, приветствовали, спрашивали о том, как прошло путешествие, о последних новостях.
Майлин как раз что-то весело рассказывал одному из воинов его возраста, когда запнулся на полуслове, глядя куда-то сквозь толпу. Я, все еще сидящая в карете и боязливо выглядывающая в оконце, тут же проследила за его взглядом. И мой мир перевернулся. Нахлынула такая чернота, что даже небо утратило яркие краски.
В лучах дневного светила на ступенях, ведущих к замковому входу, стояла златоволосая девушка в персикового цвета платье. Прекрасно осознавая свою красоту, она очаровательно улыбалась, бросая лукавые взгляды на пожирающих ее глазами мужчин. Я же до крови впивалась ногтями в ладони и понимала, что это какая-то чудовищная насмешка судьбы. Агрина…
Майлин смотрел на нее так, словно узрел чудо. Его собеседник что-то встревожено спрашивал, пытался докричаться, но он не замечал ничего. Весь мир для него сосредоточился в этой красавице. И я увидела, как ее голубые глаза тоже скользнули по нему и засветились внутренним огнем.
Нет. Этот крик рвался из глубины моей души: неистовый и свирепый.
Он мой! Мой! Если бы сейчас я вновь обрела свою силу, сомневаюсь, что от этого замка остались бы даже развалины. Феи редко испытывают гнев и ярость. Но уж если они направлены на что-то, то сила этих эмоций ужасна. Но сейчас я не фея… Обычная смертная, которая проиграла главную битву в своей жизни.
В немой тоске я смотрела, как собеседник Майлина понимающе улыбается, увидев, кто вызвал такую реакцию. Потом с улыбкой подводит моего любимого к девушке, уже сошедшей со ступеней, и представляет их друг другу. Их руки соприкасаются и трудно не заметить, какой эффект оказало это прикосновение на них обоих. Оба замерли, неотрывно глядя друг другу в глаза. Майлин поднес к губам тонкую белую ручку девушки и на некоторое время застыл так.
Я больше не могла на это смотреть… Отвернулась от окна и вжалась в угол кареты. Даже слез сейчас не было. Какое-то оцепенение, а внутри будто раздирало на части.
Камеристка со служанкой, не обращая внимания на мое состояние, все еще смотрели в окно и наблюдали за поведением гостей. Потом меня заставили выйти. Едва переступая ногами и почти не понимая, куда и зачем иду, я следовала за леди Рией и ее спутницами.