Летний дождь

Тальков внимательно слушал, даже забыв о сигарете, и теперь пепел падал на улицу, вниз.
— Тогда я и стала увлекаться всеми этими вещами: спиритические сеансы, попытки выйти в астрал и всё такое, — Лера мельком глянула на друга, мол, только скажи, что я больная, — мне казалось, это всё сможет помочь выйти на связь с Ларисой и узнать, что с ней случилось на самом деле. И однажды мне приснился сон. Я…
Она замолчала и дрожащей рукой поднесла сигарету к губам, те тоже дрожали.
Игорь мягко сжал её плечо:
— Ну, ты чего?
— Я… До сих пор не могу нормально вспоминать этот сон. Просто поверь, что это было не от мира сего, это был кошмар. Странный… кошмар, — прошептала она, глядя куда-то в сторону высоток, и то и дело обхватывая сигарету губами на долю секунды, — когда я очнулась, то в моей руке лежал крест Ларисы, который она никогда не снимала. Он был весь в сырой земле. Я зашла в комнату бабушки и спросила, откуда это в моей комнате? Мол, вы снимали с Лары крест перед погребением?
Бабушка ответила, что Ларису похоронили с крестом. А когда увидела его в моей руке, с которой падали крошки влажной земли, она заплакала и стала креститься и читать молитвы. Мы всю ночь сидели при свете. А наутро я решила больше никогда не заниматься ничем, связанным с миром мёртвых. Выкинула всю атрибутику. И больше никаких видений и чего-то необъяснимого не происходило.
Тальков отпустил плечо Валерии и задумчиво оглядел её волосы, плечи. Затем выбросил окурок и потёр заросшую щёку.
— А что у тебя приключилось? — тем временем Лера пыталась успокоиться, закуривая следующую сигарету.
— Я не могу это объяснить. Но ощущение, что что-то происходит. То ли это просто странные совпадения, то ли… — Игорь судорожно выдохнул, — когда я был у Лёхи на поминках Егора — я увидел его, сидящим на шкафу. Он был весь белый, светился. И поблагодарил. Что это, игра воображения?
— Я не уверена. Но не вздумай лезть в это, станет хуже. Не пытайся связываться с умершими. Им не место в этом мире. Это я поняла точно, — тихо, но твёрдо произнесла Крылова. После попыталась улыбнуться, только вот улыбка вышла грустной, — если верующий — сходи в церковь. Говорят, помогает. А что до Егора. Он же тебя любил. Он не причинит тебя зла, не бойся. Просто мёртвые тоже скучают… Наверное.
За спиной послышались хлопки. Тальков обернулся и заметил Мартынова, который демонстративно аплодировал им:
— Два поехавших. Ребят, вы что курите, а? Мёртвые… Блять, вы серьёзно?
Он громко и нетрезво рассмеялся.
Лера гневно раздула ноздри и выбросила бычок с балкона. После чего вышла, по пути с силой толкнув Мартынова плечом в плечо.
— Эй, коза! — возмутился тот, чуть не падая.
Игорь тоже вышел в гостиную.
К нему тут же подошёл Дима, обнимая рукой за плечи:
— Что-то вы там зависли. Всё в порядке?
— Да. Просто пообщались, — задумчиво ответил певец, осматривая комнату в поисках Леры.
Её нигде не было. Зато он наткнулся на пронзительный взгляд Кирова. Тот смотрел внимательно, неодобрительно, колко.
Тальков давно знал, что этот ментяра терпеть его не может и был бы рад, кинь его Нагиев. Но сейчас взгляд поражал, даже напрягал.
Игорь скорее отвернулся, щёлкнув костяшками пальцев.
— Мне надо Леру проводить. Она уходит, наверное, — быстро произнёс он и выпутался из объятий любовника, поспешно покидая гостиную.
Оказавшись в коридоре, мужчина посмотрел на входную дверь. Та была закрыта. Белые с голубыми полосками кеды Валерии стояли рядом с другой обувью. Значит, она где-то в квартире.
Приоткрытая дверь в комнату напротив заставила задержать на себе внимание. Свет был выключен, потому Игорь не был уверен, что Крылова там, с чего бы ей сидеть в темноте? Но он решил проверить. Толкнув дверь, вошёл в комнату. С улицы в окна падал ледяной свет фонарей, создавая в помещении полумрак.
— Лера? — позвал Тальков, но ответа не последовало.
Лишь тихо скрипнула дверь в спальню, что являлась смежной комнатой.
На миг певец замер. Но тут же собрался и пересёк комнату, толкая дверь. Та медленно поддалась. Увиденное заставило Игоря потрясённо замереть: в призрачном свете уличных фонарей Валерия стояла у стены, не шевелясь, задрав голову кверху. Она ничего не рассматривала. Она просто смотрела в одну точку, не моргая, так, как смотрят куклы.
— Лера, — мягко позвал Тальков и сделал шаг в комнату.
Девушка не шелохнулась. Между ней и стеной было не больше пяти сантиметров. Глаза её были широко распахнуты и смотрели прямо на… портрет. Игорь понял это только лишь тогда, когда сам посмотрел наверх, проследив за её взглядом.
Старик с портрета смотрел холодно, злобно и пронзительно. Как всегда. А Лера напоминала загипнотизированную куклу, вошедшую в транс.
По спине певца поползли мурашки.
Сделав ещё несколько шагов, он положил ладонь на плечо подруги:
— Ты слышишь меня? Лера…
Прошло несколько секунд и откуда-то из гостиной донёсся взрыв бутылки шампанского.
В это же мгновение Валерия медленно повернула голову к Игорю и её стеклянный пустой взгляд стал осмысленным. Не сразу, через несколько секунд.
Она проморгалась, слегка нахмурившись. После потёрла шею и побрела прочь из спальни, что-то бормоча себе под нос.
Игорь проследовал за ней, не понимая, что произошло.
Валерия присела на корточки, натягивая обувь. Тальков молча наблюдал за ней, закусив угол губ.
— Видишь? — вдруг произнесла Крылова, резко поднимаясь на ноги и вытаскивая из-под жёлтой футболки золотой крест на ржавой цепочке, — это её крест. Её.
Губы девушки дрогнули в странной улыбке. Она стояла так несколько секунд, после спрятала крестик обратно и подошла к певцу, порывисто его обнимая и шепча:
— Теперь я поняла, о чём ты говорил…
После она отстранилась и буквально выскочила из квартиры, не закрыв за собой дверь. Тальков схватился за ручку. Его обдало прохладой подъезда. Какое-то время он слышал быстрые шаги, видимо, девушка бежала вниз на большой скорости, иногда перепрыгивая через ступени, а затем где-то внизу с шумом хлопнула дверь и настала глухая тишина.
Чья-то крепкая ладонь легла на плечо и Тальков чертыхнулся, поворачивая голову.
— Там тебя к телефону, — глухо произнёс Нагиев.
Игорь отошёл от двери и заметил, что телефон уже стоял на тумбе в коридоре: Дима позаботился и вынес из шумной гостиной. Трубка лежала рядом с аппаратом. Певец поднёс её к уху, произнося на автомате:
— Слушаю.
— Игорь, это Петровский, — взволнованный хриплый голос лучшего друга Юрки не предвещал ничего хорошего, — тут это…
— Что? Не тяни ты.
— Юра умер.
— Что? Когда? — от услышанного Тальков упёрся кулаком в стену, крепче сжав трубку.
— Давно. В среду. А труп нашли только сегодня. Все эти дни он разлагался в квартире, — судорожно выдохнул Петровский.
— В среду? — повысил голос Игорь, замирая на секунду, — этого… быть не может.
— Уже произвели вскрытие, — почти истерично выкрикнул мужчина, — цитирую: «смерть наступила не позднее одиннадцати вечера десятого августа девяностого года». Он перерезал себе горло ножом. Следов насильственной смерти не обнаружено. Но незадолго до суицида принял водку и кокаин.
— Блять, — прикрыв глаза, певец облизал сухие губы, — как он мог умереть в среду, если звонил мне вечером в четверг?
— Он не мог звонить тебе вечером в четверг. В это время он уже был сутки, как мёртв, — глухо отозвался Петровский, — похороны завтра.
В трубке послышались гудки.
========== Часть 6 ==========
Завтрак, состоящий из нескольких бутербродов с сыром «Дружба», прошёл в полном молчании.
Игорь выглядел неважно: под глазами пролегли синюшные тени, на лбу красовались морщины. Думал он только о странной гибели своего друга, больше ни о чём. И Дмитрию не нужно было что-либо спрашивать, он заранее знал ответ.
Нагиев был готов многое простить возлюбленному. Он закрывал глаза на колкости в его характере, на перепады настроения и «поэтические» то взлёты, то падения. Но был один момент, который рассудительному и рациональному Диме казался чем-то поистине диким. И момент этот назывался «бурное воображение». Нагиев считал, что в творчестве эта штука здорово помогает, но лишь до тех пор, пока не выскальзывает в реальную жизнь, подобно влажной рыбке, выскочившей из аквариума.