Летний дождь

— Ничего, что я так вот вваливаюсь к тебе? С Тамаркой разругался. Пусть поволнуется, — поставив на стол пакет, Саруханов принялся доставать шпроты, коробку с тортом, паштет, «Фанту», красное абхазское вино.
— Какие проблемы, оставайся, — потерев глаза, Тальков закрыл входную дверь и осмотрел себя в зеркале.
Помятый, сонный, в одних штанах, он, всё же, выглядел отдохнувшим. Стоило вспомнить о Коле, как по душе пролился тёплый мёд.
«А не было ли это миражом? Выдумкой?» — небрежно проводя по чуть длинным волосам, подумал певец.
Но тут же пришло танковое спокойствие: порядок, Николай есть взаправду и скоро они встретятся.
Игорь был уверен.
Потому он улыбнулся в «усы» и пошёл в сторону ванной:
— Располагайся. Я пока в душ.
Но не успел Тальков дойти до ванной, как раздался телефонный звонок.
— Алло.
— Игорь? Игорь, это я, Костя, — глухо раздалось на том конце сквозь треск, — почему ты улетел так внезапно?
О, музыкант даже не сразу вспомнил, что за Костя. Словно их краткий глупый роман был в другой жизни.
— Ты действительно хочешь это обсуждать? — надменно спросил Игорь, — я — нет.
— Объяснись, будь добр! — настойчиво произнёс Карлов.
— Я слышал твои изливания с «любовью всей твоей жизни» и не посчитал нужным вмешиваться, — негромко ответил Тальков, уходя с аппаратом вглубь коридора, — всё понятно, надеюсь?
— Что? Какие изливания? — ошалело выпалил Карлов.
— С парнем твоим, чёрт возьми. В номере, — начиная терять терпение, огрызнулся певец.
— Нет у меня никакого парня! «Любовь всей моей жизни» — Ирина. И она в Ленинграде. Что ты несёшь-то?
Тальков остановился и глубоко задумался, копаясь в памяти. Он же точно слышал их разговор. Слух не мог его обмануть.
— И нахрена ты врёшь мне? — наконец, произнёс Игорь с лёгкой брезгливостью в голосе, — за идиота держишь. Зачем ты позвонил, вообще?
— Я ушёл на фестивальный день сразу после тебя. А когда вернулся, то увидел, что дверь открыта. Через несколько минут вошёл администратор и попросил твой чемодан. Я отдал и лишь минут через пятнадцать пришёл в себя. Полетел в аэропорт, но по пути встретил председателя фестиваля и он меня нехило так задержал. Я опоздал. Но искренне не понимаю, о каком парне ты говоришь.
Голос художника звучал так чётко и твёрдо, что было понятно — не врёт.
Тальков не знал, что ответить. Тревога в груди нарастала. Опять чудеса? Опять необъяснимое, но якобы простое совпадение?
— Если ты хотел расстаться, то мог бы придумать что-то более оригинальное, — тихо добавил Карлов и положил трубку.
Какое-то время Тальков слушал гудки, а после вернул трубку на аппарат. По спине ползли мурашки.
— Возьмёшь бокалы в синем шкафчике, ладно? — крикнул он, нервно почёсывая руки и уходя в ванную.
— Да, конечно! — крик Саруханова звучал глухо.
Они поели и крепко выпили. Но, к сожалению, Игорь не захмелел так, как бы ему хотелось.
— Трудно мне с Тамаркой. Пилит меня сильно. Поговорить с ней не о чем. Да и понятно: ей двадцать три всего, — грустно улыбнулся Саруханов, откидываясь на спинку стула, — не даром говорят о разных поколениях. На чём рос я и на чём она? Раньше я думал, что это всё просто слова…
— И что думаешь делать? — делая последний глоток из бокала, Игорь отставил его в сторону и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Хрен его знает. Разъезжаться, наверное, — пожал тот плечами.
— Ого. Грядут перемены? — прищурившись, мягко спросил Тальков, — твоя Тома из хорошего поколения. Должна мыслить ясно. Более открыто, свободно.
— Ай, ты опять за своё! — отмахнувшись, покрасневший от выпивки Саруханов рассмеялся.
— Скажешь, не так? Мы кто такие? И не те, и не эти… При нас «Совок» уже терял свою мощь. Это ещё наши отцы могли верить в нерушимость Союза. А после смерти Сталина уже всё стало иначе. Сам же понимаешь, — Тальков замолчал, вдруг чётко ощущая, что Николай где-то поблизости.
Странная уверенность. Странный инстинкт. Так кошка чувствует приближение хозяина.
— Так, я отойду, — резко произнёс певец и встал, покидая кухню.
Раздув ноздри, он буквально пошёл «на запах». И тот вывел его в коридор. В ноздрях смешались ароматы земли, травы, кефира и лекарств.
Не пользуясь лифтом, Тальков спустился пешком на первый этаж. Запах затмил его мозг. И когда дышать стало практически нечем, Игорь выскочил на улицу, тут же замечая сидящего на лавочке мужчину. Это был Николай. Сердце забесновалось в груди.
— Я соскучился, — уверенно произнёс певец, подходя к нему.
Коля повернул голову подобно кукле и слегка улыбнулся. Его волосы были прилизаны по пробору, лицо имело молочную бледность.
На Николае был чёрный лёгкий плащ, старинные коричневые ботинки с заострёнными носками, вельветовые чёрные штаны и чёрная рубашка. Выглядел мужчина просто отпадно.
— И я скучал, — тихо сказал он, странно удерживая ладони на коленях, — но в твоей квартире человек. Зачем он там?
— А, это мой старый друг… — пожал плечами Тальков.
— Познакомь, — сухо заявил Коля и в глазах мелькнули чёрные молнии.
— Ну… ладно.
Музыкант дождался, пока Николай медленно встанет и прошёл вместе с ним в подъезд. В лифте Игорь не выдержал и набросился на спутника, зацеловывая его губы. Тот туманно улыбался и легко поглаживал по спине ладонью, позволяя себя целовать:
— О, мой мальчик…
… Саруханов вышел в коридор, когда услышал шум. Взгляд задержался на Николае. Тот был неестественно бледен.
— Здрасьте, — улыбнулся и протянул руку.
Николай перестал улыбаться и легко сжал пальцы Саруханова. Дёрнул руку на себя и всмотрелся в глаза стеклянным взглядом, покрытым серебристой блевотой:
— Мы с Игорем вместе. Он уже сообщил об этом?
— Э, нет, — глупо улыбнулся Саруханов, стараясь отстраниться, — так вас есть, с чем поздравить?
— Есть, — отчеканил Николай и раздул ноздри, а после резко отпустил полноватого мужчину, — о дохлом милицонерешке хотели сказать? Не стоит.
Тальков поражённо округлил глаза. Саруханов сделал пару шагов назад, выглядя ещё более рассеянно.
Николай тем временем прошёл в спальню, не раздеваясь и не разуваясь. Замерев возле стены, на которой когда-то висел портрет Мальцева, он задрал голову вверх и уставился на то самое место, где располагалась фотография.
Спустя некоторое время Тальков вошёл в комнату и тоже замер, наблюдая за Николаем, который смотрел наверх как загипнотизированный.
— Ты в порядке? — тихо спросил музыкант.
Тот ничего не ответил. Лишь спустя пару минут повернул голову, втягивая нить слюны в рот.
— Покажи мне свои новые стихи, — хрипло произнёс Николай, — прямо сейчас.
========== Часть 26 ==========
Дни полетели друг за другом, превращаясь в недели.
Николай, так внезапно появившийся в жизни Талькова, стал неотъемлемой её частью.
Он сам не заметил, как привязался. Как полюбил глубоко и всерьёз.
Как и любая творческая натура, Игорь мог поддаваться порыву, страсти, увлечению. Мог влюбляться. А вот любить… Любовь была не такой уж и частой гостьей в жизни Талькова.
А с Николаем всё пошло не по плану. Он всегда так ценил место для своей независимости, а тут пропал. И попал.
Где-то к концу сентября стал ощущать, что ему необходимо общество Коли всё чаще, что не сулило ничего хорошего. Он же думал, что «отпустит», быстро перегорит, а всё приняло совершенно иной оборот. Первое влечение на уровне интеллекта и «химии» сменилось жаждой обладать, контролировать и быть, чёрт возьми, рядом. Как «все нормальные пары».
Талькова самого бесили эти сантименты, но он ничего не мог с собой поделать.
Стихи писались на «отлично», музыка рождалась в голове легко и просто. Общение с Колей приносило ему заряд вдохновения.
К ноябрю ситуация стала серьёзней.
После пышного дня рождения певца на даче Сафонова, Николай вдруг пропал. Подвыпивший музыкант ходил искать его в ближайший лес, несмотря на стоящую чёрную тьму и холод.