Тридцать один Ученик

Отвернувшись от него, я сосредоточился на чичиной книге. Каждый раз, когда боцман перелистывал страницу, над обложкой вспыхивало жёлтое свечение.
— Долго придётся ждать? — спросил я обезьяну.
— До церемонии два часа, — сообщил Чича, не отрываясь от книги.
Я кивнул и пригляделся к неброской коричневой обложке: «Философские течения прямоугольного архипелага в антагонизме с постулатами верований Изумрудного острова». Буквы вроде знакомые. Я почесал ухо. А слова…
Дожевав яблоко, откинулся на спинку дивана. Вздремну. А что ещё делать, когда делать нечего?
— Пора, — проскрежетал голем.
— Что? — не понял я.
— Сейчас самый подходящий момент, чтобы пробраться на корабль, — зашептал Евлампий.
Я скосил глаза. Он окончательно рехнулся? У него камушки в голове перепутались или заклятье замкнуло? Шхуна висит в небесах кверху дном! Как на неё проникнуть?
— Я оборотень, а не фея, — огрызнулся я. — Летать не умею.
— Фольклор? — поинтересовался Чича. — Обожаю старые поговорки.
Я слишком громко спорил с големом.
— Флюклёр? — переспросил я.
— Про летающих оборотней? — заинтересованно уточнил Чича. — Про вас многое болтают.
Он заговорщицки подмигнул и отложил книгу.
— Куда собрались?
Голем пнул меня в шею и приставил руку ко рту. Я вздохнул. Конечно, промолчу, не рассказывать же боцману, что собираюсь ограбить его капитана.
Я сосредоточенно придумывал ответ, а мохнатая морда Чичи растягивалась в улыбке.
— Простой, как фунт изюма, — ощерился он. — Всё на роже написано.
— У меня? — не поверил я, оглядываясь на Евлампия.
— А то, — подтвердил боцман. — Как два плюс два сложить. Пока кэп занят, каменюка подбивает тебя стырить, ту цацку, без которой вам жизнь немила.
Я побледнел, а Евлампий зашипел. Опять в боевую форму собрался, как его воинственность убивать?
— Да хорош! — давя лыбу, отмахнулся боцман. — Штука видать нужная, за такую и окочуриться не жалко.
— От неё зависит судьба тридцати миров, — распалился голем.
— О! — протянул Чича. — Да вы, герои, трап мне в зад!
— Поглотители скоро вырвутся на свободу! — заорал Евлампий.
Улыбка сползла с лица боцмана, но тон остался делано беспечным:
— Слыхал. Последние лет сто болтают, что не все пути перекрыты, и Отдельный мир, не такой уж отдельный, как треплются маги.
— Теперь да, — поддержал я голема.
— Слухи, — перебил Чича. — Среди защитников изменник. Ключи от мира поглотителей в замках.
Я вздрогнул, а Евлампий схватился за голову.
— Вы чего? — удивился боцман. — Это же сплетни.
— Откуда ты знаешь? — запаниковал голем. — Кто тебе сказал?
— Болтают, — пожал плечами Чича.
— Это правда, — разозлился Евлампий. — Мы сами видели!
Я даже удивился, как грубо прозвучали его слова. Обычно он не переходит дозволенных границ, особенно с колдунами.
Боцман вскочил, уронив книгу на стол.
— Я скоро вернусь, — бросил он. — На корабль вам не попасть! Даже не дёргайтесь! Кругом охрана.
Чича вылетел из комнаты, захлопнув дверь.
Я вздохнул, и надув губу уставился на голема. Его самоубийственная решительность меня пугала. Я даже вздрогнул от шороха, и отвлёкся на чичину книгу. Между страниц вылез край желтого пера. Я нагнулся над столом и вытянул его.
— Что это? — удивился я, вертя измятое перо.
— Магическая подписка. Встряхни, и узнаешь последние новости.
Я взмахнул рукой. Жёлтое сияние запылало ярче, а над пером вспыхнули буквы: «Миры на грани войны».
— Вот откуда ноги растут, — догадался я.
Евлампий впился в текст. Статья описывала похищение ключа и заканчивалась словами:
Император объявил военное положение и закрыл миры бронепояса. Отдельный мир должен оставаться отдельным!
Предатели разыскиваются.
— Мы должны торопиться! — вскрикнул голем.
Я зажмурился.
— Куда? — протянул я.
— Забрать Символ свободы!
Я раздраженно хмыкнул.
— Ладно! — зло сказал я. — Давай!
Заткнув перо за отворот рубахи, я затопал через зал. Распахнул дверь, так что она шарахнула об стену, и выглянул в коридор.
— Выходить нельзя! — гаркнул стражник, предупредительно взмахнув чёрными крыльями и недобро глядя на меня, выставил алебарду.
Я кивнул, презрительно сощурившись летучей обезьяне, закованной в блестящие латы, и с силой захлопнул дверь.
— Убедился, — шикнул я на голема. — Нас сразу сцапают.
— Ты просто не хочешь, — занудил Евлампий.
— Замолкни, — отрезал я. — Придумаешь, как попасть на корабль, первый побегу. А кидаться на стражу я не буду!
— Можно найти другой выход, — не сдавался голем.
— Какой? — не сдержавшись, закричал я, махая руками в сторону окна. — Полететь? Оторву крылья у феи и буду махать, пока не вознесусь? Может свои отращу?
Я завертелся, пытаясь заглянуть за спину.
— Только хвост, — пробурчал Евлампий.
— В твоей бы каменной башке что-нибудь выросло! — разозлился я. — Здравый смысл очень бы не помешал!
Голем пробормотал что-то неразборчивое, и насупился. А я плюхнулся обратно на диван и откинулся на спинку. Вот бы открыть глаза каменному остолопу, только не поймет ведь ничегошеньки.
Я зажмурился, отмахнувшись от ненужных мыслей. Лучшее лекарство от проблем — сон. Слава архимагу, сплю я без задних ног. В академии говорили, что дрыхну, как бессовестный. Может у меня её и нет, потому что через две минуты я уже дремал.
Глава 11. То, чего нет
Просыпаться от того, что тебя дёргают и пихают, тоже самое, что сидеть за накрытым столом со связанными руками и заткнутым ртом. Я ещё не продрал глаза, а две огромные летучие обезьяны сбросили меня с дивана и волокли по полу.
— Сдурели! — крикнул я. — Мы почётные гости! Нас нельзя таскать за руки!
Но стражники, словно глухонемые, пёрли меня дальше. Я завертел головой в поисках помощи, но ни боцмана, ни феи в зале не оказалось.
— Куда все провалились?
Распахнув мною двери, вынесли в длинный, тёмный коридор.
— Это беззаконие! Я не потерплю такого обращения! Что вы себе позволяете! — вступил голем.
У поворота меня стукнули об угол, и