Лучшее за год 2005. Мистика, магический реализм, фэнтези

— Позволь мне войти, — захныкал Уилл. — Я сделаю все, что ты скажешь.
— Ты понимаешь, что должен понести наказание за свое непослушание?
— Да, — ответил Уилл. — Накажи меня, пожалуйста. Унижай и оскорбляй меня, умоляю тебя.
— Ну, раз ты об этом сам просишь, — люк Дракона с шипением открылся, — да будет так.
Уилл неуверенно сделал шаг вперед, потом еще два. Потом побежал, прямиком к люку. Прямо к нему — но перед самым люком резко свернул в сторону.
Теперь он видел перед собой безличное железо — бок Дракона. Уилл быстро достал из кармана именной камень сержанта Бомбаста. Его маленький ярко-красный близнец уже лежал у него во рту. К одному пристала могильная грязь, другой был очень странным на вкус, но Уилл не обращал на это внимания. Он дотронулся камнем до железного бока, и тут же истинное имя Дракона без всяких усилий вплыло в его сознание.
И тогда он вытащил из кармана эльфийский каменный наконечник и изо всех сил ударил им Дракона в бок, а потом провел по обшивке длинную белую царапину.
— Что ты делаешь? — в тревоге воскликнул Дракон. — Прекрати немедленно! Люк открыт и кресло ждет тебя! — В его голосе зазвучали соблазняющие нотки. — Иглы стосковались по твоим запястьям. Как и я сам стоско…
— Балтазар, сын Ваалмолоха, сына Ваалшабата, — выкрикнул Уилл, — приказываю тебе умереть!
И свершилось.
В одну секунду, без всякого шума, король-Дракон умер. Вся его мощь и злоба превратились в ничто, в груду металла, обрезки которой можно было бы продать, пустить в переплавку на нужды Войны.
Чтобы выразить свое презрение, Уилл изо всех сил ударил кулаком по корпусу Дракона. Потом он плюнул на него, с яростью и остервенением, и некоторое время смотрел, как слюна стекает по черному металлу. И наконец, он расстегнул штаны и помочился на поверженного тирана.
И только тогда Уилл поверил, что тиран мертв, окончательно и бесповоротно.
Яблочная Бесси — больше не колдунья — молчаливая и потерянная стояла на площади за его спиной. Она беззвучно оплакивала свое отныне бесплодное чрево и невидящие глаза. К ней и направился Уилл. Он взял Бесси за руку и отвел в ее хижину. Он открыл перед ней дверь. Он посадил ее на кровать.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он. — Воды? Поесть?
Она покачала головой:
— Иди. Дай мне оплакать нашу победу в одиночестве.
Он ушел, спокойно закрыв за собой дверь. Теперь ему некуда было больше идти, кроме как домой. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где это.
— Я вернулся, — сказал Уилл.
У Слепой Энны был испуганный вид. Она медленно повернулась к нему, пустые глаза наполнились тенью, старушечий рот в отчаянии открылся. Она медленно, как лунатик, встала, сделала несколько шагов вперед, коснулась Уилла пальцами вытянутых рук, потом бросилась к нему на шею и разрыдалась.
— Слава Семерым! О, слава Семерым! Благословенные, благословенные, милосердные Семеро! — Она все рыдала и рыдала, и Уилл впервые в жизни понял, что на свой угрюмый, молчаливый лад тетка наивно и преданно любит его.
Итак, на один сезон жизнь опять стала обычной. А осенью через деревню прошли войска Всемогущего, сжигая траву на своем пути и ровняя с землей дома. Впереди них шествовал Ужас, и жителям деревни пришлось бежать, сперва в Старый Лес, а потом в лагеря для беженцев через границу.
И наконец их погрузили в вагоны для скота и вывезли в далекую Вавилонию, что в Стране Фей, где улицы вымощены золотом, а башни-зиккураты упираются в небо и где Уилла ждала судьба гораздо более необычная, чем он мог бы даже мечтать.
Но это уже другая история, для другого дня.
  
Патрик О'Лири
 
К вопросу о теории невидимого гуся. Совершенный город
 
 
Патрик О'Лири более всего известен стихотворением «Никто, кроме меня, этого не знает» («Nobody Knows it But Me»), которое было зачитано Джеймсом Гарнером в телевизионном рекламном ролике для Чеви Тахое. Большая часть стихотворений О'Лири вошла в его сборник поэзии и прозы «Другие голоса, другие двери» («Other Voices, Other Doors»). В числе романов, принадлежащих перу О'Лири, — «Дверь номер три» («Door № 3») и из самых свежих — «Невероятная птица» («The Impossible Bird»), который мы всячески рекомендуем читателю. Приведенные ниже стихотворения были опубликованы в антологии Сандры Кастури «Какими видятся звезды с определенной точки в ночи». О'Лири служит заместителем директора по креативу в рекламном агентстве «Кэмпбелл-Эвалд» и живет в окрестностях Детройта.
 
К вопросу о теории невидимого гуся 
 
 
Где прячет фокусник гуся?
 
Вот что хотелось бы узнать мне.
 
Нет, не волнуют меня карты,
 
И попугай, признаться, тоже.
 
И в ящике его волшебном,
 
Покрытом блестками цветными,
 
Гуся я не нашел (проверил),
 
И в потайных карманах фрака
 
(Что, разумеется, на фалдах).
 
Тогда, быть может, ассистентка?
 
Но у бедняжки дистрофия:
 
На ней и спичку вам не спрятать,
 
Не то что целого гуся.
 
Так что — гусями воздух полон?
 
Невидимыми? Бурным вихрем
 
Они летят, кружат и вьются,
 
Ориентиры потеряв.
 
Подумать только, может статься,
 
Я в этот миг сижу на птице
 
(Кто их так прячет, что не видно?!).
 
И вы на ней сидите тож.
 
При этой мысли неуютно
 
Мне, право, делается тотчас:
 
Гусь ни при чем, и извиниться
 
Пред бедной птицей стоит мне.
 
Да, чтоб рассудок не утратить,
 
Пожалуй, самое простое —
 
Воспринимать вопрос гусиный
 
Открытым разумом, спокойно,
 
Готовым быть к любым известьям.
 
Быть может, гуси — как Всевышний —
 
Незримо и неощутимо
 
Присутствуют везде и всюду?
 
И в этих птицах воплотился
 
Закон земного тяготенья?
 
И гуси ветер подымают?
 
И в рост деревья запускают?
 
Что ж, эта версия, пожалуй,
 
Почти все в мире объясняет.
 
Вот шарик — отчего он сдулся?
 
Вот наземь плюхнулся ребенок.
 
Вот телевизор зажужжал,
 
И стало серо в нем И смутно,
 
Что называется, помехи.
 
А вот жена моя, она
 
Не хочет спать со мною ночью.
 
Какая тут любовь-морковь,
 
Когда вокруг полно гусей,
 
Когда они шуршат по спальне,
 
Незримы, но и вездесущи?!
 
Сплетаются они, как змеи,
 
Как змеи на змеиной свадьбе,
 
О да, свиваются их шеи
 
В такой орнамент — даже кельтам
 
В кошмаре оный не приснится.
 
Я понял! Понял! Гуси, гуси —
 
Они в кошмарных снах живут,
 
То нам отмщенье за подушки,
 
Что набиваем пухом мы
 
Гусят невинных. Да, отмщенье.
 
И это гуси, несомненно,
 
Проклюнули дыру в озоне,
 
Где полюс Северный. А если
 
Элементарные частицы,
 
Мельчайшие, которых мы
 
Еще по имени не знаем, —
 
И это тоже только гуси?
 
Недостающее звено,
 
Которое бы объяснило все нам:
 
Любовь и смерть, войну и мир,
 
И почему шотландский керлинг
 
За спорт признали? Гуси, гуси…
 
 
 
Да. Фалды фрака. Я уверен.
 
Карманы потайные — там.