Княже мой, княже (СИ)

- Докажи это.
- Что?..
- Докажи, что готов ради меня на всё.
Секунду Лэрд в недоумении смотрел на него, а затем метнулся к окну, но Энзо перехватил его руку и расхохотался смехом холодным и колким, как разбитое стекло.
- Нет. Мне твои подвиги не нужны. Я знаю, на что способны моряки. Ты делаешь это только для того, чтобы потешить себя самого.
- Тогда как мне тебя убедить?
Энзо улыбнулся.
- Забери меня.
Лэрд на несколько мгновений заледенел.
- Ты к этому не готов? Кто бы сомневался, что все твои слова о любви не стоят ничего.
Лэрд поджал губы на секунду, а затем произнёс:
- Хорошо. Но тебе придётся слушаться меня.
Энзо кивнул.
- Мой корабль завтра покинет порт.
И тут Энзо почудилось, что мир закружился вокруг него и рассыпался на тысячи осколков.
- Что? – не слыша собственного голоса, уточнил он.
- Завтра, - повторил Лэрд.
- Но ты сказал, что сегодня!
- Я соврал, чтобы увидеть тебя. Подождём один день, что с того?
Энзо покачнулся и едва не рухнул в обморок. Внезапное осознание всей абсурдности происходящего захлестнуло его, и, хохоча, он рухнул на одно из кресел, стоявших вдоль стен.
Лэрд в недоумении смотрел на него.
- Завтра будет поздно… - в отчаянии произнёс Энзо, поймав на себе его взгляд, и, поднявшись на ноги, поковылял прочь.
Уже на полпути к выходу Лэрд поймал его за локоть.
- Стой.
Энзо медленно повернулся через плечо.
- Это так важно?
Энзо кивнул.
- Я не могу вернуться домой.
- Я спрячу тебя до утра. А завтра ты улетишь со мной.
Энзо растерянно кивнул, и, воспользовавшись его замешательством, Лэрд потащил юношу прочь.
Эта ночь была для Энзо самой страшной из всех, какие он когда-либо переживал.
Лэрд потащил его в Нижний Истсайд – густонаселённый район, где проживал рабочий класс. Один из трёх районов Манахаты, больше известный жителям остальных количеством найденных там мёртвых тел, чем тем, кто там живёт. В отличие от Лонг Айленда, где вырос Энзо и который тоже входил в эту тройку, Истсайд населяли в основном эмигранты из малых, неблагополучных планет – потомки ирландцев, евреев и латиносов, по неведомому капризу природы оказавшихся здесь такими же лишними, какими они были бы на Старой Земле.
Миновав ряды невысоких домишек, Лэрд затащил юношу в низенькую дверь бара. Чезаре шмыгнул следом за ним и тут же подхватил Энзо, в момент одуревшего от запахов табака и дешёвого эля, на руки.
Вместе с Лэрдом они усадили Энзо за стол, и, обращаясь уже не к нему, а к Чезаре, Лэрд произнес:
- Я узнаю, не сдаёт ли кто на ночь жильё.
Он удалился, а Энзо медленно приходил в себя. Теперь он смог разглядеть освещённый газовыми фонарями узкий подвал, вдоль стен которого выстроились ряды зеркал, на которых неведомый художник-любитель изобразил сцены из крестьянской жизни, по которой, видимо, тосковал. На одном из них, среди пшеничных снопов и залитых солнечным светом полей, раскинулась ярмарка, и сельские жители продавали лошадей. На другом начиналась свадьба.
С гвоздей, вбитых в стены, тут и там свисали связки разноцветного перца и сушёного чеснока, добавлявших ещё одну густую ноту в местный аромат.
За длинными столами, покрытыми разноцветными клеёнками, каких здесь было большинство, сидело множество людей, говоривших, кажется, разом на пяти языках. Тяжёлые облака синего дыма висели в воздухе, отделяя этих хохочущих бородатых мужчин в котелках от Энзо и Чезаре, который по-прежнему поддерживал своего господина под плечо.
Наконец, Лэрд снова опустился за стол, отгородив Энзо от зала широкой спиной.
- Комнат нет, - вполне ожидаемо сказал он. – Ничего, тебя здесь никто не найдёт. Слушай… Мне надо вернуться на борт…
Энзо кивнул, понимая, что выбора у него нет.
- Я зайду за тобой утром и подготовлю всё.
Энзо кивнул ещё раз.
Так он и просидел до утра, не решившись заказать даже кружку пива, чтобы не привлекать внимания к себе. Он уже едва мог держать глаза открытыми, когда за окнами забрезжил рассвет. А когда первые лучи упали на столик перед ним, дверь открылась, и в проёме появился Лэрд.
- Всё готово, - сказал он, - идём.
И уже окончательно перестав понимать, куда он двигается и зачем, Энзо поднялся и пошёл за ним.
Комментарий к
Прошу прощения, что не отвечаю на комментарии, с временем полный трындец. Но читаю всё, спасибо за активность))
========== Часть 20 ==========
Первым, что бросилось Энзо в глаза на борту «Орба» – многоместного краулера, везущего сотни колонистов в зону двадцати новых миров, были просторные палубы и комфортабельные дортуары.
В общей части корабля располагались библиотека, комната для собраний, где по воскресеньям должен был читать проповеди пастырь церкви Ветров - одной из новых и весьма популярных конфессий, зародившейся после гибели Земли. По средам здесь читали доклады учёные, оказавшиеся на борту, а все остальные дни играл оркестр. И если присутствие на борту ученых и проповедника Энзо мог понять, то как сюда попал оркестр - он не знал.
Хотя корабль должен был находиться в пути не больше полугода, на борт погрузили продовольствие, которого должно было хватить до двух лет. Четверо врачей организовали диспансер, который одновременно оказался единственным местом, где можно было достать алкоголь – выпивка на борту была строго запрещена, медики же наряду с другими медикаментами провезли на борт пять галлонов виски, которые, согласно смете, предназначались для использования в медицинских целях.
Самые респектабельные из пассажиров располагались в проветриваемых каютах на несколько коек. Второй класс размещался в дортуарах по 10-20 человек, где, впрочем, было довольно уютно и светло. Остальные же спали вповалку в общих помещениях между палубами или на самих палубах.
Женщин на борту почти не было, и в тех немногих, кто отправились всё же осваивать дальние миры, Энзо легко узнал своих коллег – из кают, располагавшихся скопом на отдельной палубе, они почти не выходили, появляясь в общих залах корабля разве что на обед. Большинство из них сопровождали сурового вида то ли покровители, то ли мужья, которые волком смотрели на любого, кто пытался с их подопечными заговорить.
Впрочем, Энзо их беспокойства ни капли не разделял – он довольно давно уже заметил, что с тех пор, как перед немногими выжившими встала проблема населения неосвоенных пустых миров, большинство мужчин утратило к женщинам интерес. Женщина означала семью и детей, а иметь такую радость далеко не каждый из них хотел.
Сам он поначалу надеялся, что сможет общения с местной публикой избежать. Однако его надежды разбились о скалы реальности в первый же день – когда Лэрд сообщил ему, что теперь Энзо - стюард, и снабдил фраком из полиэстера, от которого у Энзо чесалось всё тело, и в котором ему мучительно нечем было дышать.
В тот же вечер Энзо узнал, что такое космическая болезнь. В космосе он был не в первый раз, но до сих пор ничего подобного ему не довелось испытать.
Ещё через пару дней он оценил заодно и весь ассортимент продуктов, запасённый для колонистов на два года – по большей части он состоял из спагетти и крахмалистых пудингов безо всего. К тому же, хотя еды было запасено довольно много, уже к концу первой недели колонисты ощутили недостаток воды, которую предполагалось добрать на первой же пересадочной станции – однако что-то пошло не по плану, и этого так и не произошло.
Энзо видел, что многими из путешественников, которых он видел теперь на палубах изо дня в день, владели тоска и страх. Как и он сам, добрая половина людей здесь улетала, потому что не имела ничего. Бежала из ниоткуда в никуда. И хотя ещё несколько дней назад сам он был полностью уверен в своей дальнейшей судьбе, теперь эта тревога охватила и его.
В те дни, когда он обслуживал гостей в столовых для богачей, всё было относительно ничего. На него, как и в Манахате, обращали внимание представительные мужчины и даже некоторые женщины, которым он казался куда милее более зрелых мужчин. Однако к подобным вещам Энзо давно привык и без особых проблем давал слишком упорным отпор.