Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)

Первым разочарованием стало то, что за всё прошедшее время ему лишь дважды удалось попасть в настоящий бой. Всё время он проводил, летая от одной системы к другой, пытаясь убедить мелкопоместных губернаторов и виконтов в том, что бесконечная оборона своего собственного мира не принесёт им победы в войне.
У Искандера получалось, но на это уходило драгоценное время, а флот, которому по-прежнему не было имени, продолжал наносить удары то с одной стороны, то с другой.
Отвечать Искандер не успевал. Даже стратегию ему приходилось разрабатывать по ночам, втроём с Астреем и Аэцием, которые тоже, казалось, не спали никогда.
Вторым разочарованием стало то, что флот противника вспарывал тело империи, как наточенный нож тушу свежеубитого кабана – легко и плавно, будто бы наслаждаясь каждым ударом. Целей его Искандер понять не мог. Не мог понять их и Астрей. Зато Галактион всегда безошибочно называл, куда будет направлена следующая атака. Оставалось верить ему на слово, но и это не помогало – потому что сил, которые удавалось собрать, было слишком мало, чтобы успеть везде.
Мечтая о войне, Искандер всегда представлял, как его блестящий под звёздным светом фрегат артиллерийскими залпами будет разметать в прах полчища врагов. Вместо этого он лишь наблюдал, стиснув зубы, как эти полчища разметают куцые стайки его союзников.
Третье разочарование Искандера не касалось войны, но и оно не давало ему уснуть. С тех самых пор, как он впервые увидел корабль противника, с тех пор, как вернулся из экспедиции в сектор Галаки, Искандер не получил ни одного письма.
Он продолжал отправлять Рейвену сообщения, всё более тревожные с каждым разом, потому что исчезновение его сейчас, когда никто уже не знал толком, кто жив, а кто мёртв, наводило на самые неприятные мысли.
Искандер то и дело вспоминал, как в их последнем разговоре написал Рейвену, что им не о чем говорить. Теперь ему до безумия хотелось вернуть тот день, чтобы изменить свой ответ – но было поздно.
Сидя на постели в своих апартаментах в Каранасе, Искандер устало смотрел на коммуникатор, который за эти месяцы разрывался звонками с любых номеров – но только не с номера, который он хотел увидеть больше всего.
Будто в ответ на его ожидания раздалась мелодия весеннего вальса, и на экране загорелся портрет Астрея.
- Да, - произнёс Искандер, проведя пальцем по экрану.
- Галактион прибыл. Совещание через десять минут.
Искандер кивнул в знак того, что услышал, и отключил связь. Провёл руками по волосам, которые с каждым днём казались ему всё более несуразным излишеством и, потянувшись за заколкой, собрал их на затылке, а затем стал одеваться.
Коридоры резиденции были полны людей. Искандер заметил это, потому что обычно в Каранас допускались только избранные, а эти стояли выше того, чтобы распускать сплетни в будуарах. Теперь со всех сторон в него впивались иглы выжидающих взглядов.
Чего они ждали? Искандер не мог понять. В этих взглядах не было надежды, скорее уж ожидание того, что он оступится, затаившееся на дне зрачков злорадство.
Оступиться Искандер не мог. Этому его не учили. Он шёл, не сбавляя скорости и делая вид, что не замечает никого вокруг, и так же спокойно, отдав честь гвардейцам, вошёл в кабинет императора.
С тех пор, как Искандер был здесь в прошлый раз, это место изменилось. Исчез огромный деревянный глобус, стоявший раньше в самом центре залы, а на его месте появился стол с галапроекторами, над которым светилась карта галактики. Пропали статуэтки из книжных шкафов, а сами книги теперь заменили россыпи инфокристаллов и рулоны с распечатками сводок с фронтов.
«Игры кончились», - понял Искандер, и от этого открытия ему стало не по себе.
Астрей стоял по другую сторону стола в своей обычной багряной мантии, но и его лицо претерпело те же изменения, что и кабинет – больше он не прятал жёсткого взгляда за напускной заботливостью. Глаза его, внезапно показавшиеся Искандеру бесцветными, смотрели цепко и пронзительно.
Галактион стоял сбоку. Этот человек, в отличие от Астрея, не менялся и, видимо, не мог измениться вообще. Он не нравился Искандеру, потому что как бы он ни старался, у него не получалось Галактиона прочитать. На все вопросы, даже самые неожиданные, Аэций отвечал с мягкой улыбкой, будто говорил с ребёнком. И ответы всегда входили в полный клин со всем, что знал и во что верил Искандер.
Искандер коротко поклонился и щёлкнул каблуками, приветствуя старших. Галактион кивнул, а Астрей лишь опустил взгляд на карту.
- Есть что-то новое? – спросил Искандер.
Астрей молчал.
- Нужно ему сказать, - произнёс Аэций тихо.
Искандер вздрогнул и перевёл взгляд с одного на другого, а затем подошёл к столу и остановился, стиснув зубы, чтобы не выдать раздражения. «Игры кончились, но император продолжает спектакль».
Астрей вздохнул.
- Илювиен исчез.
Искандер резко поднял голову, вглядываясь в лицо императора.
- И это не всё, - добавил Астрей. – Галактион считает, что следующий удар придётся по нам. По Нимее.
- Это невозможно, - Искандер повернулся к Аэцию. – Я имею в виду… не Илювиена. Тут я не удивляюсь ничему. Система окружена кольцом боевых спутников. Никто не пересечёт её…
- Удар придётся сюда, - спокойно повторил Галактион. – Возможно это или нет.
Искандер перевёл мрачный взгляд на императора.
- Я считаю, что Нимею нужно оставить. Утром был отдан приказ об эвакуации.
- Но… Это значит - сдаться, - Искандер стиснул кулаки.
- Не знаю, - Астрей потёр глаза, - если мы сможем отстоять планету – мы её отстоим. Людям здесь делать нечего.
- Конечно, мы её отстоим. Я отдам приказ…
Искандер вздрогнул, почувствовав, как пульсирует у бедра коммуникатор.
- Простите, - буркнул он и потянулся к комму.. На экране высветился незнакомый номер, но именно незнакомые номера в последнее время интересовали его больше всего.
Искандер шмыгнул в коридор и нажал приём. Когда на экране показалось лицо Рейвена, сердце едва не выпрыгнуло из его груди.
- Привет, - только и смог прошептать он.
Жив! Рейвен был жив. Теперь уже не могло быть сомнений в том, что они смогут отстоять Нимею.
Рейвен говорил какую-то чепуху, извинялся… Искандер в тот миг готов был простить ему что угодно только за то, что он был жив. А когда Рейвен произнёс:
- Прости, что за все эти семь лет ни разу не пытался связаться с тобой…
Искандер понял, что сердце остановилось.