Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)

Звуки пианино мягко порхали в разогретом воздухе зала. Девушки за барной стойкой делали вид, что потягивают мартини и то и дело окидывали хищными взглядами зал.
Искандер чувствовал эти взгляды кожей – он насчитал уже двадцать прицельных выстрелов себе в основание шеи. В который раз он посмотрел на часы, раздумывая, сколько ему осталось жить – он сам подошёл бы к одинокому клиенту на их месте давным-давно.
Времени было десять. Минутная стрелка с тихим щелчком заняла своё место.
Искандер поднёс к губам чашечку кофе и поморщился – это была уже третья за вечер, потому что просто сидеть и курить ему не позволяла совесть.
Кофе был горьким. Искандер никогда его не любил и пил обычно только для того, чтобы не уснуть. Но спать хотелось всё время и приходилось пить.
Нолан обещал приехать к восьми.
Не то чтобы Искандер был сильно удивлён опозданием – за последний месяц это была четвёртая встреча, которую Нолан срывал.
Искандер не понимал, что за необходимость может быть в том, чтобы сидеть в лаборатории допоздна – по его скромному мнению эксперимент вполне можно было провести утром, при свете дня.
Искандер был уверен, что не понимают этого и лаборанты, которых Нолан ежедневно задерживал до полуночи, но лаборантов было не очень жаль – всё-таки свою судьбу они выбрали сами.
Искандер такой судьбы не выбирал. Первым и непременным условием его отношений с Ноланом было то, что работа Нолана не будет напрягать его лично. Не будет срывать его планы и заставлять его торчать в сомнительных барах в одиночестве. Решил поработать – позвони.
Произнеся про себя последнюю фразу, Искандер взял в руки телефон и набрал знакомый номер – конечно же, абонент был недоступен.
Искандер знал, что в подземных лабораториях сигнал глохнет, но это не объясняло того, почему телефон Нолана находится в лаборатории через два часа после начала их встречи.
- Встречи… - пробормотал Искандер про себя и равнодушным взглядом проследил за длинноногой брюнеткой, снявшейся с насеста и двинувшейся к нему.
- Валерия, - сообщила она, накрывая длинными пальцами с острыми красными ногтями его руку.
Искандер промолчал.
- Здесь не занято? – уточнила она, приближаясь к стулу напротив.
Искандер подумал про себя, что если здесь не станет занято через минуту, то станет уже абсолютно свободно и, будто какие-то высшие силы услышали его – на плечо легла тёплая мягкая ладонь.
- Я опоздал?
- Совсем немного, - Искандер посмотрел на Нолана и улыбнулся. – Поцелуй меня, милый, не стой столбом.
Краем глаза Искандер с удовлетворением проследил, как искажается лицо охотницы, и как, обиженно фыркнув, она удаляется на свой пост.
Нолан склонился к нему и тихонько прошептал:
- Правда поцеловать?
- Если хочешь, чтобы я откусил тебе язык. Два часа, Нолан, чёрт бы тебя побрал. Ты думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как торчать в этом притоне?
- А по-моему - весьма приятное место, - Нолан легонько чмокнул его в губы, опасаясь выполнения угрозы. – В следующий раз выбираешь ты.
- Ты уверен, что следующий раз будет? У меня тоже есть работа, Нолан. И за эти два часа я успел бы сделать её.
- Не бесись, - Нолан поморщился. – Эксперимент затянулся.
- Я бы удивился, если бы ты сказал что-то ещё, - Искандер поднял телефон и помахал им в воздухе, - учись нажимать кнопки.
Ответить Нолан не успел, потому что мобильный испустил протяжный стон, плавно перешедший в мелодию летнего вальса.
Нолан откинулся на спинку стула и демонстративно поднял руки, предлагая ответить. Лицо его выражало высокомерное нетерпение, от которого Искандеру захотелось заехать ему в глаз.
Искандер нажал «принять» и поднёс трубку к уху.
- Да?
- Исаак Мур?
- Да.
- Сколько времени вам потребуется, чтобы подъехать в центр?
Искандер машинально посмотрел на часы, хотя никакой необходимости в этом и не было.
- Сорок минут.
- Постарайтесь раньше. Шеф не любит ждать.
Искандер вздохнул и нажал отбой. О том, что шеф не любит ждать, он знал и сам. Достал из кармана мятую купюру и бросил на стол, а затем встал.
- Куда? – на лице Нолана отразилась обида.
- Делать ту работу, которую пришлось отложить из-за тебя.
- Я хотел рассказать…
Искандер вздохнул и подошёл к нему вплотную, а затем сочно поцеловал.
- Расскажешь ночью. Я постараюсь вернуться до утра.
***
Сорок минут оказались весьма и весьма оптимистичным прогнозом – дороги всё ещё были забиты, и Искандеру оставалось только тихонько ругаться сквозь зубы.
Он пытался отвлечься, но тогда мысли возвращались к Нолану, который ни во что не ставил его время.
Они были вместе вот уже четыре года – четыре года, если считать с последнего примирения. Потому что до этого было ещё четыре, и ещё четыре, и каждые четыре заканчивались плохо, даже если иногда их было восемь.
Терпеть Нолана долго он не мог. А, может быть, Нолан не мог терпеть его. Сколько бы он ни говорил, что любит, любовь у него была странная, и в списке неотложных дел всегда стояла хоть и на втором месте, а не, скажем, на двадцатом, но фаворит в лице науки шёл впереди с большим отрывом.
Нолан неизменно обещал, что это прекратится. Искандер не пытался настаивать на том, чтобы он и вовсе отодвинул науку на второй план, прекрасно понимая, что и сам не станет откладывать собственную работу из-за свиданий – вся дискуссия сводилась к вопросу о том, что обещания надо исполнять, а о внезапных изменениях планов предупреждать.
Успеха, в прочем, этот спор не приносил. Нолан продолжал строить график так, как удобно ему самому, независимо от того, над чем он работал в новом десятилетии. Исследования древних свитков давно отошли в сторону - как и поиски эликсира, в который, похоже, даже сам Нолан давно уже перестал верить. Искандер, в свою очередь, давно перестал вдумываться в то, что исследует Нолан теперь. Его собственные познания в физике и химии оставались на уровне добросовестного ученика гуманитарного вуза, в котором на первом курсе преподают квантовую механику и генную инженерию. Он знал, как собрать и разобрать двигатель, потому что это могло понадобиться в бою, но слабо представлял, как устроено взаимодействие частиц, которое заставляло его двигать звездолёт.
Нолан не мог собрать двигатель – по крайней мере, Искандер думал, что не мог – но определённо уже разобрался в том, что происходит с горючим, когда оно сгорает.
Квантовая физика по-прежнему оставалась любимой темой для светских бесед в их доме, и Искандер ничего не имел против – под мягкий голос Нолана было хорошо дремать и видеть во сне звёзды.
Отношения получались странными, и иногда Искандер задумывался, что же держит их вместе – и в то же время, едва расставшись с Ноланом, в очередной раз понимал, что начинает скучать.
«Может быть, я привык», - думал он иногда. Но это было нечто большее, чем привычка, потому что ему нравилась улыбка Нолана - и нравилось, как руки Нолана скользят по его телу в постели. Секс давно уже перестал походить на локальный взрыв, но от этого не стал менее приятным. А потом в руках Нолана можно было засыпать, и это Искандеру нравилось ничуть не меньше, чем секс. В этих объятиях он просыпался выспавшимся и посвежевшим – жаль только, случались такие пробуждения не часто.
Собственная работа Искандера тоже не способствовала тихим семейным вечерам – он, как и начальство, считал нормальным полуночные вызовы и внезапные командировки. Предупреждать о таких Искандер не мог, потому что иногда сам узнавал о них, уже получив билет.
Это было естественно, и ему нравился такой ритм. Не нравилось только то, что Нолан требует каких-то обязательств. Как будто Искандер не предупреждал его с самого начала о том, что работа всегда будет для него важней.
Нолан, кажется, этого не понимал. Искандер давно заметил, что самолюбие Меолана устроено так, что он замечал только то, что выгодно ему. Эта была одна из тех черт, с которыми Искандер смириться не мог, хотя, по большому счёту, никогда особо и не пытался.