Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)

Интересовало его, пожалуй, лишь одно – какой комплекс минералов мог быть использован для создания эликсира, и все ли они присутствовали на Земле.
Тут Искандер только пожимал плечами. В геологии он зашёл не дальше изучения школьного курса, да и химия никогда не была его любимой наукой.
Эти слабости неизменно вызывали презрительную реакцию со стороны Нолана, который в таких случаях любил повторять:
- Алхимия – царица наук.
Искандер приходил в ярость от такого откровенного искажения древней истины, и споры о том, важнее ли философия или алхимия, могли занять несколько часов – пока не заканчивались, наконец, в постели.
Постель с самого начала оказалась единственным способом помириться. Только в постели Нолан забывал о своём эликсире, а заодно о строении Вселенной и тонкостях Британской политики. Секс по-прежнему был увлекательным и разнообразным, но стоило ему закончиться, Нолан снова возвращался в мир трёх немногих интересовавших его вещей.
Работа над эликсиром заметно отвлекла его от придворных дел, чем и не замедлил воспользоваться Искандер – он стремительно набирал влияние при дворе.
Почти десять лет всё проходило благополучно – за исключением, разве что, того, что Нолан не приблизился к своей цели ни на шаг.
Когда, однако, Искандер пытался указать ему на этот факт, Нолан лишь фыркал и отвечал, что потратил уже куда больше времени.
- Что и доказывает, что давно пора бросить это дело, - говорил Искандер в ответ, после чего следовала непродолжительная перепалка, завершавшаяся вопросом Нолана:
- А что ты предлагаешь? Строить железный корабль, который полетит к звёздам? По-моему, тебе на это не хватило и двух сотен лет.
- Мы с тобой говорим не о моих планах, а о твоих. Если уж ты так хочешь облагодетельствовать человечество, то есть куда более реальные пути, чем подарить всем бессмертие.
Вопрос о том, что человечество стоит облагодетельствовать, был один из тех немногих, о которых они достаточно быстро сошлись во мнении. Правда, о том, какими путями стоит это делать, договориться не могли и через десять лет.
- Нужно установить общество абсолютного порядка и оберегать всех тех, кто в нём живёт, - заявлял Искандер вполне очевидную для него вещь.
- И тебя же первого забьют камнями, когда ты не сможешь оберегать всех одновременно, - отвечал Нолан, как ему казалось, вполне резонно.
- Конечно, лучше стоять в стороне и смотреть, как люди убивают друг друга. Как это делаешь ты.
- И как это делаешь ты, - замечал Нолан тут же. И Искандер был вынужден признать, что он прав. Третья часть инструкции по выживанию в отсталых мирах по-прежнему оставалась на уровне споров в подвале.
И всё-таки Искандера тянуло к Нолану. Он не знал почему. Как человек Нолан продолжал раздражать, но мысль о том, чтобы порвать с ним, доставляла почти физический дискомфорт. Нолан всё прочнее врастал в его жизнь - и врос уже крепче, чем кто бы то ни было, за исключением, пожалуй что, Дерека, когда пришло время менять жизнь.
На одиннадцатом году их сожительства Вортигерн умер.
Случилось это внезапно и скоропостижно, причём Нолан к тому времени так засел в подвале, что напрочь забыл о своей роли советника. Искандер же прочно закрепил за собой позиции личного эмиссара короля – но только прежнего, а не того, что пришёл к власти теперь.
- Утер объявлен королём, - сообщил Искандер, захлопывая за собой дверь подвала.
Нолан поднял глаза от стола с пробирками и в недоумении воззрился на него.
- Что?
- Я сказал, что Утер объявлен королём.
- Но… Почему? Я не успел подготовиться…
- Скажи это Вортигерну. Или его могильной плите.
Нолан убрал пробирку в держатель и сказал:
- М-да…
- Лично меня Утер недолюбливает, так что не думаю, что мне есть смысл оставаться в Британии…
Искандер замешкался, не зная, как продолжить. Посмотрел на Нолана внимательно.
- Хочешь сказать, что пора прощаться? – спросил Нолан, и хором с ним Искандер произнёс:
- Что будешь делать теперь?
Нолан задумчиво провёл пятернёй по волосам.
- Я обычно говорю королю о… своём бессмертии. Но я не говорил с Утером. Не могу понять, когда он успел подрасти?
Искандер усмехнулся.
- Как видишь, в последние дни.
Он прошёлся по подвалу.
- Как-то я не подумал,- добавил он, - что короли тоже смертны.
- Я тебе говорил, - напомнил Нолан. – Бессмертие – вот залог благоденствия.
- То есть всё, чего ты хотел добиться – бессмертный король?
- Не только. Но и король тоже, само собой. Добрый и разумный бессмертный король.
- Всё так просто. Сильно же твои рассуждения отличались от моих.
- Сильно. Я не рвусь к власти сам. Я готов отдать её тому, кто в самом деле умеет править.
- Скажи прямо – ты боишься ответственности.
- Нет, Иарлэйт. Боишься ты. Я-то, в отличие от тебя, не претендую на другую роль, кроме скромного советника при короле. А ты хочешь править сам, но боишься об этом сказать.
- Я не хочу… - Искандер запнулся, увидев на лице Нолана насмешку. – Я хочу, чтобы в королевстве царил порядок. Моя роль - не роль короля.
- Тогда ты просто болтун.
Нолан отвернулся и снова стал изучать пробирки.
Искандер не хотел говорить. Он чувствовал, что им предстоит расстаться на много дней. Ему не хотелось уезжать вот так, но он отлично видел, что дальнейший разговор бесполезен.
Ис фыркнул и стал подниматься по лестнице.
Сказанное Ноланом, однако, прочно засело в его голове. Уже пересекая пролив, он думал о том, что Нолан отчасти прав. Бесполезно болтать, если ничего не делаешь. И отлавливая разбойников - не спасти королевство от нищеты.
Он думал о том, чем же может на самом деле помочь. В чём залог порядка, который позволил бы людям жить счастливо, пересекая Европу с запада на восток, и у самых Карпат остановился, вспомнив внезапно спокойное лицо Нолана.
- Знание.
Ис улыбнулся. Впервые за много сотен лет он почувствовал не просто спокойствие, но жажду идти вперёд. Вдохновенное желание перемен.
Он развернулся и, сделав круг, собрал тех, кто казался ему способным отказаться от насилия и ненависти. Он не скрывал того, куда поведёт их, потому что хотел, чтобы любой, кто желает, последовал за ними.
Искандер вернулся в Британию, где уже несколько королей сменили Утера, но вместо того, чтобы направиться к королю, лишь навестил дом Нолана в городе. Дом был пуст. Предчувствия Искандера оправдались, и от этого кольнуло в груди, – но он слишком жаждал осуществить своё решение, чтобы остановиться.
Искандер и те, кто пошли за ним, отыскали остров, не отмеченный на картах, и имя тому острову было Авалон. Туманы скрывали его от побережья, но знаки алхимиков, разбросанные по всей наземной части пути, указывали путь.
Спустя десять лет община насчитывала больше сотни друидов. Тогда же на острове родился первый младенец.
Искандер мог лишь улыбаться, глядя на то, как его мечта воплощается в жизнь. Не было боли и не было нищеты, не было ненависти и не было необходимости вспоминать заветы Ордена, потому что люди острова, скрытого завесой туманов, не творили зла. Желание познавать и любить освещало им путь и за пятьдесят лет не родился никто, кто хотел бы нарушить эти заветы.
Когда пятьдесят первое лето приближалось к зениту, Искандера разбудил топот ног.
- Учитель! Учитель! Корабли!
Искандер выскочил из дома, на ходу накидывая хламиду, ставшую его обычным одеянием, и побежал к берегу. Он остановился, вглядываясь в горизонт.
- Пять кораблей, - сказал он задумчиво. – Кто-то видел такие?
Почти все обитатели острова собрались на берегу, но никто не мог сказать, что за корабли приближаются к ним.
Искандер продолжал стоять, вглядываясь в горизонт, пока первый корабль не подошёл к берегу настолько, чтобы Искандер разглядел фигуру, стоящую на борту и подававшую знаки.
Искандер замер, потому что лицо этого человека было ему знакомо, хоть он и не видел его уже больше двух сотен лет.