Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)

И теперь, спустя двадцать лет совместных странствий, Дерек продолжал говорить ему, что есть вещи, которые неподвластны им. Искандер молчал, не желая спорить. Тем более, что в самом деле не мог ничего изменить.
А однажды, когда они сидели у костра, Дерек долго смотрел на него, а затем спросил:
- Ис, сколько тебе лет?
Искандер пожал плечами. Он давно перестал считать.
- Так не может быть. Каждый, кроме, разве что, сирот, выросших на улице, знает, сколько ему лет.
- Я - сирота, - ответил Искандер машинально, а потом качнул головой. – Да дело не в этом. Просто я же не знаю, сколько лет прошло с тех пор как… погибла Нимея.
- Мы странствуем с тобой девятнадцать с половиной лет. Сколько тебе было в год гибели Нимеи?
- Двадцать семь.
- Это значит, что даже если ты прожил у Готфрида не больше года – а ты говоришь, что зима и лето менялись много раз – тебе сорок семь лет.
Искандер с недоумением посмотрел на него.
- Ну и что?
- Искандер, посмотри на меня. Мне сорок шесть. А я выгляжу на двадцать лет старше тебя.
Искандер криво улыбнулся, поняв, к чему клонит его спутник.
- Я бессмертен. Я не говорил?
Дерек ошарашенно покачал головой.
- Видимо, вылетело из головы. Извини.
Дерек молчал. Так долго, что Искандер стал беспокоиться. Потом встал и молча двинулся прочь.
- Дерек! – окликнул его Искандер, но, когда тот так и не отозвался, не стал догонять – просто обнял колени и уткнулся в них носом, глядя на огонь.
То, что произошло между ними только что, по классификации Дерека было из разряда того, что не дано изменить. Дерек должен был умереть, прожив… Искандер задумался, пытаясь представить, сколько живут люди. Многие из них не доживали до сорока. Пятьдесят лет были кромкой для тех, кто проводил жизнь в пути.
Искандеру стало вдруг тоскливо. Он представил, как мало им осталось быть вместе.
«Нет, - подумал он. – Если что-то и нельзя изменить, то никто не мешает нам попытаться. Нам ведь нечего терять. Если бы все думали, что изменить ничего нельзя, то не было бы даже этих людей. Даже этой жалкой планеты и этих варварских королевств. Если бы кто-то там, на границе Фаэны, сказал нам, что есть вещи, которые мы не можем изменить».
«Я никогда не отступаю. Ты должен был бы это понять», - всплыли в его памяти совсем другие слова.
- Дурак… - пробормотал Искандер, - мёртвый дурак, - и сглотнул слёзы.
Он сидел и смотрел в огонь, пока, спустя вечность, Дерек не вернулся и не стал укладываться спать. Они всегда ложились в обнимку, чтобы сохранить те крохи тепла, которые получали их тела от костра, но в этот раз Дерек не пытался его обнять, и Искандеру стало ещё тоскливей.
Он вздохнул, заставляя себя отключить накатившее отчаяние, и, приподнявшись на четвереньки, подобрался к Дереку вплотную.
- Ты спишь? – спросил он.
Дерек лежал на спине с закрытыми глазами.
Услышав голос Искандера, он открыл глаза и покачал головой.
- Я люблю тебя, - прошептал Искандер.
Обветренные губы Дерека дрогнули, и на них расцвела грустная улыбка.
- Не слишком поздно, Ис?
Искандер покачал головой и накрыл его губы своими.
Дерек ответил легко, раскрываясь перед ним и позволяя проникнуть глубже, коснуться языком острых зубов и скользнуть по внутренней стороне губы.
Поцелуи с Дереком всегда были странными – солеными и грустными, будто в каждом из них Искандер чувствовал привкус слёз. Теперь он понял, откуда были эти слёзы – они оба знали, что их любовь не может длиться долго. Чувствовали это всегда.
Не разрывая поцелуя, Искандер аккуратно стянул с себя брюки и, перекинув ногу через бёдра Дерека, потёрся пахом о его пах.
Дерек тут же поймал ладонями его собственные бёдра и прижал плотнее, а затем прошептал:
- Замёрзнешь…
Искандер фыркнул. За те двадцать лет, что они провели вместе, он не простудился ни разу.
- Дай мне флакон, - попросил он, а сам тем временем принялся стягивать с Дерека рубашку, мешая тому выполнить его собственную просьбу. Когда же ему удалось освободить любовника от одежды, Искандер склонился ниже и принялся покрывать поцелуями ключицы любимого. С Дереком он никогда не вспоминал то искусство любви, которое преподали ему давным-давно. Все движения, касания пальцев и губ казались единственно возможными.
Искандер скользил ладонями по загорелым бокам и сухому рисунку мышц на животе, гладил затвердевшие соски и тут же накрывал их губами. Дерек ласкал его собственные бёдра и медленно растягивал его, пока Искандер не оттолкнул его руку и надел себя на плоть любовника одним длинным, плавным движением. Было чуть больно, но ему нравилась эта боль. Она тоже заставляла его чувствовать себя живым.
Искандер начал медленно двигаться, жёстко фиксируя бёдра Дерека своими и не давая ему перехватить инициативу. Ему всегда нужно было чувствовать власть, и Дерек знал это. Но никогда Искандер не пытался сам взять его, и этому Дерек причины понять не мог.
Искандер следил, как меняется выражение лица любовника, как разглаживаются морщины, которые днём он почти перестал замечать. Он никогда не считал Дерека старым и только теперь понял вдруг, что тот в самом деле выглядит гораздо старше его самого.
Искандер отогнал несвоевременную мысль и задвигался быстрее, продолжая гладить любимого и целовать его шею. Он не думал о себе в такие минуты, полностью сосредотачиваясь на том, чтобы доставить удовольствие.
И, зная эту особенность, Дерек гладил его в ответ, стараясь не упустить ничего – ни чувствительной ямочки между лопаток, ни вздрагивающего от малейшего касания пальцев живота, ни напряжённого члена, зажатого между их телами.
Искандер в последний раз качнул бёдрами и, почувствовав, как наполняется его тело изнутри, расслабился. Он сам был опустошён.
Безвольной куклой он позволил Дереку перевернуть себя на спину и поймать ещё стоящий член губами. Дерек ласкал его, растягивая удовольствие, но как бы он ни старался, пустота никуда не девалась из голубых, как рассветное небо, глаз.
Искандер излился ему в горло и раньше, чем Дерек успел отстраниться, попросил:
- Обними меня…
Дерек скользнул вверх и, устроившись сбоку, прижал его к своей груди.
Оба молчали.