Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)

Аэция боялся. Странно было применять слово страх к этому человеку, древнему как горы, и всё же Дезмонд видел абсолютно отчётливо – Аэций боится, что всё снова будет так же, как в тот раз. Он всё время стоял на распутье, между страхом быть преданным и желанием дать шанс тем, кто желает его получить. И он оттаивал постепенно, так медленно, как только может оттаивать бессмертный, тысячу лет провёдший в заключении наедине с собой.
- Я не боюсь снова оказаться в изгнании, - сказал он как-то, - я боюсь, что на этот раз не выживет никто кроме меня.
Дезмонд не сразу решился спросить, кто же выжил в прошлый раз, потому что разговоры о прошлом всегда были для Галактиона болезненны, и Дезмонд отлично это видел. Но в конце концов он всё-таки задал волновавший его вопрос, и Аэций ответил:
- Не знаю. Я нашёл не всех. – потом улыбнулся и посмотрел на него. – Но одного знаю точно. И он был жив до недавних пор. Он не дождался нашей встречи совсем чуть-чуть. Его звали Эндимион.
Дезмонд вздрогнул, поражённый известием, и сразу же спросил, потому ли Аэций настолько доверился ему самому.
Аэций покачал головой.
- Нет. Ты – отдельный случай. И я расскажу тебе почему. Когда смогу подобрать слова.
Тогда же, когда они осматривали чудом выживший комплекс зданий, тонущих в хвойном лесу и, закончив осмотр, вышли на открытую террасу над морем, вопреки всему отгороженную от вертикального обрыва парапетом из белого мрамора, Дезмонд задал ещё один вопрос:
- А что стало с Орденом? Я имею в виду не… нас. Я имею в виду Эцин.
Аэций усмехнулся, подошёл к парапету и встал рядом с ним, глядя на море.
- Вряд ли их можно уничтожить.
- К Нимее они так и не пришли.
- Верно. Я думаю, они укрылись где-то. И теперь попытаются собрать новую империю под своей рукой.
- На это уйдут столетия, - заметил Дезмонд.
Аэций кивнул.
- С чего-то надо начинать.
- Ты хочешь сказать, что…
- Нет, мы не будем строить империю. Но там, наверху, множество миров, лишённых связи, разрозненных, неспособных выйти в космос. Если оставить их на участь судьбы, когда-нибудь они снова построят корабли и начнут новую войну. Впрочем, Эцин вряд ли позволят им развиваться самостоятельно. А я не хотел бы жить в мире, где их кодекс превратится во всеобщий закон. Мы построим корабли и будем искать тех, кто выжил. Ты прав, на этой уйдут века. Но нам, кажется, некуда спешить.
Дезмонд не ответил. Ему не хотелось признаваться, что план рассчитанный, должно быть, на тысячу лет, кажется ему невыполнимым. Куда проще было мечтать о том, как он разрушит империю, но строить распавшиеся связи заново оказалось куда сложней, чем отстреливать одинокие заблудившиеся корабли.
И всё же спустя две сотни лет, под влиянием Терс Мадо уже находилось около двух десятком миров. Каждый раз дело шло нелегко и с каждым годом становилось труднее.
Те, кто ещё помнил империю, не всегда были рады пустить на свою землю её врагов, однако они принимали посланцев ордена, понимая, с кем говорят. В последние же годы всё чаще встречались миры, где и вовсе было забыто слово Карита и имя Астрей. Вечного Императора считали легендой, а век межзвёздных полётов – детской сказкой, выдумкой стариков.
Но в каждом мире находились те, кто верил. Те, кто хотел увидеть небо. Те, кто с радостью вступал в ряды Терс Мадо.
В столовой, где сидел Дезмонд, сидело больше двух десятков человек, хотя время было слишком позднее для обеда, а большинство Терс Мадо не жило на Интаке постоянно. Дезмонда в лицо знали все, – только они с Аэцием называли себя магистрами, хотя на деле это значило немного. Не в чести был и прочий пафос, свойственный Эцин – Терс Мадо не любили называть себя адептами или служителями. Не было ни закрытых советов, ни суда, ни высшего закона. Только ученичество у старших и доверие к тем, кто пришёл в орден раньше тебя. Как-то само собой приклеилось данное им на одной из первых планет прозвище «рейнджеры». Оно неожиданно точно попало в цель – потому что главным для всех была свобода бесконечного неба и желание приносить пользу делу, которое волновало всех.
Дезмонд снова приложился к кружке и обвёл взглядом террасу, где стояли столики. Разглядывая сидевших в отдалении девушек, он упустил момент, когда за стол к нему опустился высокий рейнджер со светлыми волосами, подстриженными так же коротко, как у Аэция. Дезмонд давно заметил за Ричардом этот странный выбор и подколол его пару раз, прежде чем получил смущённое признание что да, в самом деле Ричард пытался выглядеть как старший магистр.
- Его любят девушки, - отболтался он.
Дезмонд фыркнул. Ричарда тоже любили девушки. Даже сильнее, чем он сам любил их. А ещё Ричард любил всё, что касалось глупого риска и азартных игр со смертью, и эта часть его вкусов сильно сближала их с Ричардом между собой.
- Аэций тебя искал, - бросил Ричард, отбирая у Дезмонда кружку пива и прикладываясь к ней. Сделав большой глоток, он тут же откинулся на спинку стула и протянул: - Хорошо-о…
Ричарда Дезмонд нашёл на одной из тех планет, где Империю забыли напрочь. Зато там внезапно вспомнили законы рыцарства и представления о подвигах.
Ричард Эрдгард был рыцарем во всех смыслах этого слова. Он бравировал своим рыцарством и не упускал случая им блеснуть. И даже то, что в ордене ему пришлось лишиться блестящих доспехов и белого коня не сильно изменило ситуацию – он нарисовал на борту своего корабля семейный герб Эрдгардов и любую стычку начинал с демонстративного вызова по голосовой связи. Иногда это мешало. Иногда переходило в позёрство. Но Дезмонду было плевать, потому что на много парсеков вокруг Ричард был единственным, кто имел такие же представления о чести, как и он сам.
- Зачем? – спросил Дезмонд, наблюдая, как исчезает в недрах рыцарского тела содержимое его кружки.
- Не знаю. Он мне не сказал. Злится, по-моему.
- Почему на этот раз?
- На этот? – Ричард обиженно посмотрел на друга. – Он ещё с того раза не отошёл. Как будто драка с губернатором так уж сильно может повлиять на дипломатическую миссию.
- Ричард, не хочу тебя расстраивать, но…
- Да брось, Дезмонд, если бы они хотели к нам присоединиться, то сделали бы это, несмотря на то спал я с его женой или нет!
- Всё. Молчу. – Дезмонд примирительно поднял руки и встал. – Пойду выясню, что там случилось.
- Ага. Спроси заодно, когда мне можно будет показаться ему на глаза.
Дезмонд хмыкнул и ничего не ответив, направился в сторону центрального корпуса.
***
Кабинет Аэция изменился за прошедшие две сотни лет так же, как и вся планета. Стол, правда, остался стоять на месте, как и бесконечные книжные стеллажи. Зато содержимое их было полностью заменено. Аэций любил настоящие книги. Но в этом не было той показушной любви к старине, которую так часто видел Дезмонд в Империи. Он просто их любил. И, как это часто бывало с ним, ему были безразличны прагматика и мода.