Прощай, чужая земля (СИ)

- Что ж, - Ласе вскинула бровь и сжала его ладонь своими холодными пальцами. – Если вы считаете, что весь мир должен учитывать ваши капризы, то пусть будет так. А я считаю, что мне выпала счастливая судьба – и буду считать так.
- Потому что вы даже не Вьепон, надо полагать. Самозваная наследница, которая не могла рассчитывать ни на что.
Рука Ласе дрогнула.
- Как ты смеешь… - прошептала она.
- Правда колет глаза?
- Какой же ты дурак, Грегори! Мой отец в сотню раз лучше твоего! И каким бы отвратительным мальчишкой ты ни был, лучше выйти замуж за тебя, чем за какого-нибудь жирного кабана из Лондона!
- Что ж, дело твоё, - Грегори надел ей на палец кольцо и, не дожидаясь окончания церемонии, под возмущённые охи зрителей двинулся к выходу. Данстан, всё это время стоявший в тени колонны, прислонившись спиной к стене, тенью скользнул следом за ним.
Генрих постоял секунду, тяжёлым взглядом провожая его, а затем подошёл к Ласе и взял её за руку.
- Ничего, дочь моя. Теперь он далеко не уйдёт.
Грегори прошествовал к своей башне и остановился, лишь поднявшись на третий этаж.
- Я требую, - произнёс он, не оборачиваясь, - чтобы охрана была заменена. Я сам выберу рыцарей. Которые будут меня охранять. Прислать ко мне утром сэра Артура – он станет начальником стражи.
Грегори переступил последнюю ступеньку и вошёл к себе, предоставив Данстану закрывать дверь. Прошёл к окну и остановился, глядя в темноту.
Злость клочьями дыма всё ещё клубилась в его голове. Пальцы сжимались в кулак, но сформулировать ни один из вопросов, волновавших его, он не мог.
Данстан стоял за спиной – в десяти шагах, у самого очага. Грегори чувствовал лопатками каждое его движение – как Данстан отворачивается, как ворошит угли и как разжигает огонь. Тогда, в спальне, Грегори тоже казалось, что он чувствует его. Что он сам лежит на полу. Но теперь, когда всё закончилось, Данстан был как никогда чужой.
Грегори стиснул кулак и ударил по стене.
- Почему? – выпалил он единственное слово, которое крутилось у него в голове.
Данстан долго молчал, и Грегори уже собирался было обернуться, встряхнуть его и, может быть, ударить, только бы не слышать эту тишину, когда Данстан наконец произнёс:
- Ты приказал. А я поклялся, что буду служить тебе.
Грегори издал гортанный звук, средний между воем раненого зверя и его яростным рыком.
- Подойди сюда.
Данстан отставил кочергу и подошёл к нему.
- Залезь на подоконник и спрыгни вниз.
Данстан выглянул в окно и сглотнул. Затем поставил одну ногу на подоконник и подтянулся.
- Что ты творишь?! – Грегори рванул его за плечи обратно в комнату и основательно, так что заныл затылок, приложил спиной о стену.
- А почему нет? – Данстан вскинул на него светлый до одержимости и пустой, как у блаженного, взгляд. – Может, я не хочу жить?
- Идиот! Теперь ты вспомнил, чего хочешь, а чего нет?
- Я всегда это знал! – Данстан перехватил его руки и оторвал от себя неожиданно легко. – Я хочу тебя, Грегори, тебя! Если для этого надо отдаваться твоему дяде, если для этого надо быть твоим слугой – мне всё равно! Я всегда…
Данстан замолк, прижимая ладонь к щеке, когда её опалил удар – ненастоящий, как будто бил не мужчина - или били не мужчину, но от этого ещё более обидный.
- Я хочу тебя, - он сполз на пол по стене, - это неправильно, но я ничего с собой поделать не могу. И это не имеет никакого значения, потому что теперь ты женишься на Ласе.
Данстан обнял колени руками и уткнулся в них лбом, силясь спрятать подступившие к горлу слёзы.
«Надо было согласиться, - думал он с тоской, - надо было уйти из замка давно, как предлагал этот проклятый лорд. Хотя… что изменилось бы тогда? Я всё равно не получил бы его… того, в ком смысл этой проклятой жизни для меня».
Грегори стоял над ним, глядя сверху вниз и стискивая кулаки.
Сейчас он ненавидел Данстана как никогда. Ненавидел так же, как ненавидел самого себя, потому что давно уже не мог различить, где заканчивается он сам и начинается Данстан.
- Мне душно, - сказал он и, шагнув к окну мимо Данстана, коснулся края бойницы рукой. – Я бы спрыгнул сам. Спрыгнул с тобой вдвоём.
- Дурак, - Данстан вытер рукавом лицо и коснулся его бедра рукой. – У тебя всё ещё будет хорошо.
Грегори покачал головой.
- Никогда. Без тебя не может быть хорошо, Данстан. И никогда я не смогу быть с тобой.
Он опустил руку и, нащупав плечо Данстана, притянул его ближе к своему бедру рукой.
Они снова замолкли, думая об одном и том же – о Ласе и помолвке, которая была объявлена только что.
- Полагаю, ехать в Донатон больше нет смысла? – Данстан усмехнулся, бросив взгляд на забытый под кроватью мешок золота.
Грегори медленно опустил на него взгляд.
- Нет, - сказал он вдруг. – Нет, езжай, - и поймав Данстана подмышки, потянул вверх. Прислонил к стене перед собой и провёл по щеке рукой. – Данстан, ты сейчас нужен мне, как никогда.
Данстан на секунду опустил глаза и вновь посмотрел на него.
- Я всегда с тобой.
- Отправляйся в путь сегодня же. Не нужно заезжать никуда. Отдай деньги и получи расписку, что я выплатил этот долг, а затем возвращайся ко мне. И по дороге подумай, Данстан, чьё это было письмо? Кто предал нас?
- Они были одинаковые, Грегори.
Грегори с сожалением кивнул.
- И всё-таки… Я тоже буду думать вместе с тобой. И, Данстан… - Грегори коснулся пальцами краешка его губ. – Не смей думать об этой ерунде, - он кивнул на окно. – Ты должен вернуться ко мне живым. Это приказ.
Не дожидаясь ответа, он коснулся губ Данстана своими губами и, не встретив сопротивления, проник внутрь. Данстан прогнулся, прижимаясь к нему, насыщаясь спокойствием и уверенностью, которые наполняли тело господина.
- Я тебя люблю, - сказал он и улыбнулся краешком губ, когда закончился поцелуй.
- Я тоже тебя люблю. Уходи. Пока не настал рассвет.
Данстана не было три дня и три ночи, и за эти три дня и три ночи в замке произошло немало перемен.
Наутро сэр Артур явился к Грегори и приветствовал его поклоном, но лицо его было холодно, как лёд на вершинах гор.
- Есть ли смысл менять стражу, - спросил он, когда Грегори завёл об этом разговор. – Если вы с Генрихом теперь суть одно?
Грегори поджал губы. Ему не нравилось, в какую сторону сворачивает разговор.
- Я сам решу, с кем мне быть единым целым, - сказал он. – Если ты верен мне – то выполнишь приказ. И сверх приказа выяснишь, чьё письмо я видел у Генриха на столе. Может, это твой мальчишка научился читать? Или кто-то ещё?
Артур какое-то время молча смотрел на него.
- Вы хотите сказать… - произнёс он наконец.
- Я уже боюсь что-либо говорить в этом замке вслух или даже писать.
Артур кивнул.
- Я понял вас, - мрачно произнёс он. – Но мои люди – воины. Они не так искусны в сыске, как нужно нам сейчас.
- Надеюсь, есть ещё что-то, что нужно «нам», а не каждому из нас.
Грегори внимательно смотрел на гостя несколько секунд, а затем вздохнул и сказал:
- Иди. Выбери тех людей, кому не страшен гнев Генриха, потому что я собираюсь часто нарушать его запреты. Точнее, - он хохотнул без всякой радости, - я вообще не собираюсь более их соблюдать.
Впрочем, особого желания покидать башню у Грегори не возникло. Замок, в котором он прожил большую часть жизни, казался ему сейчас чужим. Никому, кроме Данстана, он не мог здесь доверять, а Данстана не было рядом, и без него любые прогулки теряли смысл.
Стояла к тому же глубокая осень, и погода становилась хуже с каждым днём, так что единственный раз, когда он покинул покои, Грегори сделал это, чтобы потребовать на кухне побольше дров.
Вечером третьего дня в двери башни постучалась Ласе – злая как фурия, так что Грегори едва её узнал.
- Ты в самом деле просто избалованный жестокий мальчишка, Грегори! Любой старый боров был бы лучше тебя!