Прощай, чужая земля (СИ)

Данстан поднял глаза на Грегори.
- Почему она называет его отцом? – тихо, почти шёпотом спросил Грегори.
- Очевидно потому, что сэр Тизон – её отец.
Юноши продолжали смотреть друг на друга молча, решая, что это значит для каждого из них, когда зазвенел замок, и Грегори, вырвав письмо из рук Данстана, торопливо спрятал его на прежнее место.
- Сэр Генрих вызывает, - произнёс рыцарь, показавшийся на пороге.
- Уже поздно, - заметил Грегори и зевнул.
- Не вижу причин, - ответил тот зло, - почему бы вам не навестить любимого дядю в этот час. В конце концов могли бы догадаться и сделать это сами давным-давно.
Грегори скрипнул зубами, но, опустив ноги на пол, потянулся и встал.
- Приготовь пока постель, - бросил он через плечо и подобрал с сундука плащ.
- Нет, - перебил его рыцарь, - сэр Генрих хочет, чтобы вы явились вдвоём.
Данстан стиснул кулак, чтобы не показать испуга. Грегори тоже бросил на него короткий обеспокоенный взгляд. Быстро, будто бы невзначай, скользнул по плечу Данстана рукой и шепнул:
- Всё будет хорошо.
Впрочем, конечно же, ничего не могло быть хорошо.
Генрих ждал их в общей зале, в небольшом закутке, отделённом гобеленами. Время ужина уже прошло, и все домашние разбрелись по своим кроватям – и другим спальным местам. В относительном уединении Генрих сидел в кресле рядом с письменным столом и просматривал корреспонденцию, когда Грегори и Данстан, отодвинув полог, вошли к нему.
Генрих кивнул племяннику, но вставать не стал.
- Пройди ко мне и приготовь постель, - распорядился он, обращаясь к Данстану.
Грегори побелел.
- Плохое начало, дядя, - произнёс он.
- Не тебе об этом рассуждать, - Генрих выбрал из стопки письмо и бросил его на стол, - прочти. Ты ведь у нас, оказывается, умеешь читать и писать.
Грегори бросил короткий взгляд на письмо. Взял его в руки и пробежал глазами по строчкам, но понять, кому именно оно было адресовано, так и не смог – только то, что писал его Данстан под его диктовку неделю назад.
- Я этого не писал, - сказал он.
- Интересно, кто же? – произнёс Генрих и снова посмотрел на Данстана. – Я, кажется, отдал приказ.
Данстан вопросительно посмотрел на Грегори, и тот всё-таки кивнул.
Данстан отвернулся, направляясь к двери, и в последнее мгновение Грегори успел поймать и незаметно сдавить его ладонь.
- И сам будь готов, - произнёс ему вслед Генрих. Пальцы Данстана в ладони Грегори вздрогнули, и он выдернул ладонь.
- Итак, - продолжил Генрих, когда они остались вдвоём, - это заговор, Грегори.
- И что с того? Ты и так всегда считал, что я хочу отобрать у тебя власть.
- А то, - Генрих усмехнулся, - что теперь я могу это доказать, – лицо наместника стало серьёзным. – И тебя высекут на площади перед донжоном, как любого пастуха. Или, может быть, даже казнят.
- Я ни боли, ни смерти не боюсь, - Грегори лишь приподнял слегка уголки губ.
- Да. Но я знаю, как тебя напугать, - Генрих кивнул в сторону полога, за которым скрылся Данстан.
- И чего же ты хочешь от меня? – улыбка Грегори стала ещё более злой, хотя пальцы сами собой сжались в кулак.
- Ты прекрасно знаешь чего. Женись на Ласе. И забудем всё, что произошло между мной и тобой. Ты получишь свободу, а моя дочь унаследует замок.
- Вот как. Ещё недавно ты говорил, что его унаследую я. Теперь же – твоя дочь.
- Вы с моей дочерью станете одно!
- У тебя нет дочери, самозваный лорд, - Грегори внимательно вглядывался в лицо Генриха, наблюдая за каждой его чертой. – У меня есть письмо, подтверждающее, что отец Ласе – Тизон. Желаешь посмотреть?
Генрих побледнел и несколько секунд молча смотрел на него.
- И что? – спросил он наконец.
Грегори моргнул.
- Что с того, если у меня нет других детей?
Грегори молчал, чувствуя себя полным дураком.
- Идём ко мне, я напою тебя вином, - Генрих поднялся, двинулся к выходу из зала. Заметив, что Грегори не двигается, он чуть замедлил ход и бросил через плечо: - Ну же! Идём!
Данстан двигался как неживой, выполняя приказ. Он расстелил постель и наполнил грелки горячей водой, но и не думал готовиться сам.
Вместо этого он опустился на колени перед витражом, сквозь который в спальню проникал бледный свет луны, окрашенный в красный и синий цвет, и, глядя на лики апостолов, изображённых на витраже, принялся читать молитву.
Данстан не слишком-то верил, что она поможет ему избежать того, что должно произойти, но так, думая об искуплении, ждать было немного легче.
Он почувствовал злость, исходящую от Генриха, едва тот пересёк порог.
Что бы ни сказал ему Грегори за те полчаса, что длился их разговор, он явно лишь распалил Генриха сильней.
- Я сказал, что ты должен быть готов, - произнёс Генрих, но дожидаться ответа не стал.
Данстан почувствовал сильную руку на своём плече. Его толкнули вперёд, утыкая лбом в пол, и Данстан зажмурился, чтобы представить, что всё происходящее – только сон.
Рука Генриха рванула вниз его брэ, разрывая в ошмётки ткань, и Данстан почувствовал, как к его заднему входу прикасается твёрдый член.
Он закусил губу, чтобы не закричать, но ничего так и не произошло. Только прозвучал голос в тишине:
- Впрочем, нет. Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза.
Ещё один рывок - и Данстан оказался на спине. Руки Генриха с силой развели в сторону его бёдра. Глаза Данстана раскрылись от неожиданности, но вместо лица Генриха он увидел прямо перед собой чёрные, расширившиеся от злости и страха глаза Грегори, стоявшего у него за спиной.
Генрих рывком вошёл, разрывая его изнутри, но успел сделать всего один толчок, когда Грегори рванул его за плечо и отбросил в сторону.
- Хватит! – крикнул он, полностью теряя над собой контроль.
Рухнул на колени меж разведенных ног Данстана и, обхватив его за плечи, прижал к себе.
- Хватит! – повторил он уже твёрже, глядя на Генриха, сидевшего тут же, рядом, и мотавшего головой, будто потерявший ориентацию в пространстве охотничий пёс. – Я объявлю о помолвке с Ласе! Но ты никогда больше не посмеешь прикоснуться к нему, слышишь, Генрих? Никогда больше не позовёшь его к себе.
Генрих в последний раз мотнул головой, моргнул и несколько секунд внимательно смотрел на Грегори.
- Сейчас, - сказал он.
- Что?
- Ты объявишь сейчас. Я созову гостей, - Генрих, кряхтя и опираясь рукой о кровать, встал на ноги. – У тебя есть пара минут, чтобы привести в порядок себя и его. И даже не пытайся сбежать.
Генрих вышел, а Грегори продолжал сидеть, прижимая Данстана к себе и глядя на руанский витраж высоко под потолком.
- Ненавижу, - шептал он. – Как же я ненавижу его…
Данстан молчал.
«Помолвка с Ласе», – набатом билось у него в голове.
========== Часть 40 ==========
Сонная Ласе появилась в зале, когда все уже стояли на своих местах. Грегори, державшему её за руку, на секунду показалось, что она вовсе не понимает, что здесь происходит.
Эта мысль мелькнула и исчезла, сменившись злостью – на Генриха, который стал олицетворением тьмы, скопившейся по углам. На Данстана, который молча и безропотно подчинялся этой тьме, будто видел себя мучеником, из тех, что изображали на витражах. На себя самого, за то, что ничего не мог сделать, ни одно из данных слов не мог сдержать. И на Ласе – просто потому что она была здесь, заспанная и рассеянная, держала свою руку в его руке, когда он хотел касаться только одного человека на земле.
- Этот брак не принесёт вам счастья, сестра, - шепнул он, когда Ласе подошла вплотную - так близко, чтобы услышать его.
Ласе с удивлением воззрилась на него.
- Я думала, вы передумали, - сказала она так же шёпотом.
- Я вынужден был изменить решение – но чем ближе нас делает ваш отец, тем дальше мы становимся друг от друга. Сегодня я потерял сестру. Впрочем, я потерял её уже давно.