Прощай, чужая земля (СИ)

- Дорогой брат, - Грегори чинно поклонился, и Корбен ответил ему таким же поклоном.
- Я рад тебя видеть, брат, - Корбен выпрямился и замер. Он тоже рассматривал кузена. – Мы так давно не виделись…
- Мы виделись год назад на пиру.
- Но ты ко мне не подошёл.
Грегори повёл плечом. На том пиру он был с Ласе, и она интересовала его куда больше кузенов, которые обитали в замке и всегда были бы вроде как под рукой.
- И почему-то совсем не пишешь мне.
Грегори вздрогнул и, прищурившись, посмотрел на него.
- Ты же знаешь, сэру Генриху не понравилось бы, если бы я стал кому-то писать.
- В самом деле? – Корбен моргнул и улыбнулся. – Я слышал другое, но, наверное, это был разговор не про тебя.
- Само собой.
Данстан, поднявший наконец меч, убрал его в ножны, подошёл к Грегори и остановился у него за спиной.
Корбен замолк, наблюдая за его передвижением, и теперь внимательно смотрел на Данстана поверх плеча Грегори.
- Ты что-то хотел?
Корбен стремительно перевёл взгляд.
- Да. Я слышал, ты будешь выступать в первой части с копьём?
- Если сэр Тизон соизволит меня посвятить.
- Я думаю, да, - Корбен прищурился, - и я в свою очередь хотел бы тебя пригласить.
- Пригласить? – Грегори поднял бровь.
- Пригласить тебя возглавить наш отряд в меле*.
Грегори отвёл руку за спину и, нащупав руку Данстана, незаметно сжал её у себя за спиной.
- Пригласить меня, - повторил он, стараясь преодолеть дрожь в голосе, - Корбен, в чём подвох?
- Ни в чём, - Корбен качнул головой. – Это должен сделать или я, или Грюнвальд, но мы не хотим спорить между собой. Будет удобнее, если отряд возглавит кто-то третий – и кто подойдёт здесь лучше, чем сын сэра Роббера? Разумеется, мы надеемся, что ты не будешь мешать нам управлять нашими людьми.
- То есть, сделать вид, что я ваш командир? – Грегори прищурился.
- Ты всё равно не успеешь разобраться в том, как вести бой. Но вся слава достанется тебе.
- И ты рассчитываешь, что так будет всегда?
- Я думаю, что с твоей стороны глупо ожидать большего, когда ты младше нас и тебя едва посвятят в рыцари. По крайней мере, ожидать большего сейчас, - добавил он, заметив, как на лице Грегори проступает злость.
Данстан тоже обратил внимание на то, как сжимаются пальцы Грегори на его руке, и легонько подул ему на ухо, охлаждая дыханием запылавшую было кожу.
- Хорошо, - Грегори мгновенно успокоился. – Я принимаю ваше предложение. Оно мне льстит. Но в будущем надеюсь добиться большего.
- Мы обсудим это потом, - Корбен поклонился и, отвернувшись, направился к лошади, а Грегори, бледный как мел, развернулся рывком и прошипел в ухо Данстану:
- Он надеется сделать меня марионеткой! Марионеткой, Данстан!
- Грегори, он хочет сделать тебя командиром. Ты можешь быть им формально или реально – но ты не можешь получить сразу и то, и то.
Грегори скрипнул зубами и уронил голову ему на плечо. Данстан, торопливо оглядевшись, не следит ли за ними охрана – те вопреки обыкновению были крайне бдительны с самого выезда из замка – быстро провёл ладонью по его волосам.
- Грегори, победи. Для тебя и твоего положения в замке это в любом случае будет хорошо.
- Я даже не рыцарь! – Грегори говорил шёпотом, но Данстан чувствовал, что если бы он мог – то кричал бы сейчас.
- Ты им будешь. Остальное зависит от тебя.
И в самом деле, за три дня до начала турнира, когда помимо них вокруг озера уже был рассыпан десяток шатров, Грегори навестил посланец Тизона.
Его пригласили в шатёр к сенешалю, где кроме него оказалось уже достаточно много гостей – здесь были оба дяди Грегори, сам сенешаль Тизон, ещё несколько десятков рыцарей и незнакомый аббат.
- Ты обращался ко мне с просьбой о посвящении в рыцари, - произнёс сенешаль после приветствия.
Сердце Грегори стукнуло, и он сжал пальцы в кулак, чтобы не выдать волнения. Как никогда он жалел, что в эту секунду Данстан не стоит рядом с ним.
- Да, - Грегори обнаружил, что голос его охрип, но прокашляться не решился.
- Я думаю, что ты готов. Три ночи ты должен провести на посту. Затем, тридцатую ночь мая ты проведёшь в церкви, в бдениях и размышлениях о своём будущем – под опекой отца Брюнэ.
Грегори повернулся к незнакомому аббату и изобразил лёгкий поклон.
- Затем возвращайся сюда. И будешь посвящён.
Если бы Грегори и разрешили спать, эти три ночи он бы всё равно не спал. Есть он тоже не мог – даже постный хлеб, который позволял пост.
Наконец наступила последняя ночь, ночь бдений. Отец Брюнэ отвёз его в аббатство на границе с землями Армстронгов – аббатство Дандренон – и, опустившись на колени, Грегори склонил голову в молитве.
Молиться долго он не мог. Мысли теснились в его голове, и большая их часть мало приличествовала тому месту, в котором он проводил ночь.
Грегори думал об отце. О том, вернётся ли когда-нибудь сэр Роббер, и как долго ему следует оставаться верным памяти отца. Из рыцарей, отправившихся следом за Роберром в Палестину, вернулись только двое, но никто из них не мог сказать, что стало с отцом.
Он думал о сэре Генрихе, который никогда не был ему близок так, как отец или Тизон. О том, почему отец оставил управлять замком именно его. И о том, что было бы лучше для рыцарей, для братьев, для крестьян – кто был бы для них лучшим лордом, Генрих или он?
Грегори думал о Тизоне, который был ему близок – но предал его так внезапно и стал настолько чужим за прошедший год.
Думал о Данстане – который за этот же год из врага и пленника стал ему больше чем братом, стал второй половинкой его самого. О Данстане, без которого он уже не мог, хоть и не понимал толком себя самого.
«У язычников есть легенда, - думал он, - о том, как боги раскололи надвое людей, наказав их за что-то, ведомое только им. И бродят теперь половинки тех древних людей по земле, и ищут друг друга, чтобы слиться назад, в одно. Если это так, то моя половинка – Данстан. И если была когда-либо прошлая жизнь у наших душ, в которой боги раскололи нас, то в ней мы были одно».
Он вспоминал с болью те вечера, когда Данстан ещё не принадлежал ему. Когда сэр Генрих владел им, унижал его, причинял ему боль, а в силах Грегори было только смотреть.
И когда Грегори утром, поднявшись с коленей, вернулся в шатёр, когда Данстан надевал на него чистую рубаху и застёгивал доспех – все эти мысли слились в голове Грегори в одну. Он должен был стать лордом Вьепоном. Сэр Генрих должен был ответить за всё.
Турнир начался в тот же день, так что Грегори не успел даже переговорить с Данстаном – только опробовал нового боевого коня, на котором ему предстояло драться с копьём.
Впрочем, если бы у него было время, Грегори нечего было сказать. Ему было стыдно за все те месяцы бездействия, когда он и люди, верившие в него, такие как Доб, ждали, пока он осознает свою роль.
В первой же сшибке Грегори сбил противника на землю - и так же сшиб его во второй.
Он не думал о том, что делает, просто летел вперёд. Когда копьё противника невольно вздрагивало, и тот отводил плечо чуть назад, чтобы смягчить удар, Грегори не шевелился – он не мог представить себе, что такое боль от падения. Он знал, что упадёт противник, а не он.
Время уже клонилось к закату, когда Грегори выиграл шестой бой и спешился. Данстан снял с него шлем и поднёс к губам ковш с водой.
- Остался последний бой, - Данстан выглядел взволнованным, что случалось с ним не так уж часто, и Грегори неимоверно польстило, что тот волнуется за него.
Он усмехнулся.
- Хочешь сразиться разок за меня?
Данстан отразил его улыбку, но покачал головой.
- Жаль, что я не могу посвятить свою победу тебе, - сказал Грегори.
Данстан вздрогнул и невольно посмотрел туда, где среди зрителей возвышалась стройная фигура девушки в изумрудном плаще.
Грегори кивнул и, преодолев внезапное и неосуществимое желание поцеловать Данстана, закинул ногу в стремя.