Прощай, чужая земля (СИ)

- Данстан, не стой там! – окликнул его Грегори через несколько минут ковыряний. – Тебе какой больше нравится, изумрудный или цвета морских волн?
Данстан поёжился. Ему никогда не предлагали выбирать одежду и он не сказал бы, что сильно от этого страдал.
- Тебе пойдёт всё, - сказал он.
- Знаю, - Грегори дёрнул плечом и, отобрав у торговца два куска ткани, подошёл к Данстану. Сначала приложил к его виску один, затем другой. – Это для тебя. И знаешь, что…
Данстан замер, встретившись с его взглядом, и сам с трудом расслышал собственный голос:
- Что?
- У тебя глаза отливают сапфиром, - Грегори улыбнулся. – А обычно они серые, как туман над рекой.
Данстан сглотнул и покосился на торговца.
- Я хочу изумрудную, - сказал наконец Грегори, демонстрируя тому свой выбор. – И скажите дяде, пусть присылает портного. Его ливрея должна быть того же цвета, что и мой плащ.
Ещё неделя ушла на примерки. Данстан чувствовал себя не в своей тарелке, когда молоденькая саксонка обмеряла его со всех сторон, не упуская возможности ощупать руки и живот. Ещё более смущал жадный взгляд Грегори, который наблюдал за происходящим, сидя на кровати.
А затем пришла его очередь стискивать зубы и наблюдать, когда девчушка перешла к бицепсам его господина. Грегори же провожал её движения ласковым взглядом и, кажется, веселился.
Всё было готово через десять дней, а в конце второй недели наступило лето, и на первую пятницу июня был назначен пир.
Юная Ласе уже прибыла, но ни Грегори, ни Данстан не встречались с ней, так как по-прежнему не бывали нигде, кроме тренировочной площадки. Зато оба видели, как въезжал в замок обоз, содержимое которого было прикрыто мягким бархатом. Как собирались доверенные рыцари, чтобы снять ткань, и как из неё показался огромный по меркам мальчишек руанский витраж, изображавший, как пояснил Данстан своему господину, сцену в Гефсиманском саду. Витраж устанавливали на следующий день в спальню, которую выделил себе сэр Генрих после отъезда Роббера, а мальчишки продолжали звенеть мечами.
Грегори все две недели пребывал в мечтах о встрече с сестрой. Данстан оставался мрачен и слушал его молча. У него не было сестры.
Когда же наступил день пира, он и вовсе был готов ко всему, но самые худшие его ожидания так и не оправдались.
Грегори усадили за верхний стол, рядом с сенешалем, а Данстан в новой ливрее изумрудного цвета должен был прислуживать ему. Эта обязанность уже стала для него привычной, хотя он и чувствовал себя неловко от того, что как никогда отчётливо понимал разницу своего с Грегори положения.
Грегори, впрочем, на протяжении всей первой части пира норовил накрыть его руку своей. Время от времени он отклонялся назад, чтобы шёпотом спросить, чего из закусок оставить Данстану, и то и дело передавал ему бокал с вином - «проверить, не отравлено ли оно».
Данстан старался не смотреть на центр зала, где сейчас выступали акробаты, а ровно год назад стоял на коленях он сам. Поэтому он первым заметил, как расступились портьеры, и в зал вошла небольшая процессия, состоящая из девушки лет пятнадцати с длинными чёрными волосами, уложенными в косы, и двух монахинь. Девушка не походила на Грегори ничем, кроме цвета волос. Даже глаза у неё были синие, как васильки, и само лицо казалось куда более мягким, даже округлым. Данстан не стал обращать внимание Грегори на её появление, но тот заметил всё и сам. Поднялся и двинулся вдоль скамеек к леди Ласе.
Завидев его, девушка присела в реверансе, и Грегори тут же склонился в полупоклоне, чтобы поцеловать её пальцы. Данстан скрипнул зубами – никогда ещё он не замечал, чтобы Грегори знал этикет.
Стоя на своём месте, он наблюдал, как Грегори что-то рассказывает Ласе, улыбаясь при этом одним уголком губ, от чего в лице его появлялось что-то кошачье. Слова он подкреплял жестами – и до сих пор Данстан не замечал, чтобы Грегори умел так изящно махать руками, разве что если в них был меч.
Данстан скрипнул зубами снова, когда Грегори указал гостье на пустовавшее место по левую руку от него, и они вернулись назад - туда, где стоял слуга.
Больше Грегори в этот вечер не оглядывался на него. Из-за спины Данстан прекрасно слышал, как Грегори рассказывает Ласе о своих подвигах и трофеях, и кроме истории о похищенном у шотландцев скоте, которую Данстан слышал до сих пор только мельком от других слуг, в его речах активно фигурировала история о первом походе на Армстронгов, где он захватил себе пленника и слугу. Ласе заливисто смеялась нежным голоском, и когда дело дошло до последнего рассказа, даже посмотрела на Данстана – с любопытством, как на редкую бабочку.
- Он не плох, - сказала она, - а обучен хорошо?
- Сделает всё, что я скажу. Так, Данстан?
Больше всего Данстану в эту секунду хотелось макнуть Грегори лицом в его недоеденное жаркое, но он улыбнулся и вежливо произнёс:
- Да, мой господин.
После пира Ласе осталась ночевать в общей зале, в комнате, отгороженной портьерами, а Грегори снова проводили в его башню. Всю дорогу он мечтательно улыбался и молчал, а когда они уже оказались в спальне - едва скинув обувь, завалился на кровать, отвернулся к стене и уснул.
========== Часть 29 ==========
На следующее утро проснулся Грегори с трудом, зато на тренировке дубасил по подставленному Данстаном щиту с двойной силой, будто всерьёз решил разрубить его надвое.
Данстан смиренно держал оборону, не пытаясь перейти в нападение, от чего Грегори становилось скучно. Впрочем, в башню возвращаться он всё равно не хотел.
Так продолжалось до тех пор, пока двери донжона не открылись, выпуская наружу знакомую уже процессию из заспанной девушки и двух сопровождавших её монахинь.
Грегори тут же замер, пропуская удар, так что Данстан едва успел остановить меч. Взгляд его был прикован к Ласе, мило потягивавшейся и сонно потиравшей глаза.
Грегори, не обращая внимания на замерший в паре сантиметров от его плеча клинок, шагнул вперёд, вплотную к Данстану, и шепнул ему на ухо, опаляя горячим дыханием кожу:
- Правда, хороша?
Данстан поджал губы и покосился на девушку, появившуюся из дверей замка.
- Мне трудно судить, - процедил он, - я мало что понимаю в англичанках.
Грегори бросил на него насмешливый взгляд.
- А что, у шотландских девочек грудь в другом месте?
Данстан покраснел. Во-первых, он не видел шотландок слишком давно, чтобы судить. Во-вторых, когда видел их в последний раз, интересы его ещё были далеки от женской груди. И в-третьих, ни с кем и никогда он не обсуждал женские прелести так откровенно, а всё, что происходило между мужчиной и женщиной, знал только в трактовке Святого Августина.
Грегори, впрочем, и не ждал особо ответа. Едва встретившись взглядом с кузиной, он уже перестал замечать Данстана рядом с собой. Изобразил витиеватый поклон, который видел в столице, и замер в нижней точке, не отрывая от неё взгляда.
Ласе поморгала ещё, стряхивая с ресниц последние крохи сна, и, шурша юбками, направилась к ним.
- Доброе утро, мой дорогой брат.
- Просто Грегори, - не спрашивая разрешения, Грегори ловко поймал её руку и коснулся губами тонких пальчиков. – Мы ведь знали друг друга ещё детьми, моя дорогая Ласе.
Девушка улыбнулась и снова сонно моргнула.
- Тебе уже показали замок? Я бы мог… - Грегори кинул короткий взгляд на охрану и замолк.
- Нет-нет, - Ласе замахала руками, - я не так давно была здесь, чтобы всё забыть. Но ты бы и правда кое-что мог для меня сделать.
- Что именно?
- Отец хочет завтра утром устроить большую охоту. Он говорит, мне будет полезно отправиться в лес вместе с вами, и я с ним согласна – видеть не могу этих проклятых каменных стен, - она наморщила курносый нос.
Грегори грустно улыбнулся и кивнул. Он их тоже видеть уже не мог. Только если Ласе выбралась из своей монастырской тюрьмы хотя бы на лето, то Грегори предстояло провести в своей ещё много месяцев.