Прощай, чужая земля (СИ)

- Говори.
- Не здесь.
Генрих молча смотрел на него.
- Я могу прекратить бунт, - сказал Грегори. – Если тебе интересно - как, я буду ждать тебя в полдень на северной стене.
Он вышел, не дожидаясь ответа, и ровно в полдень стоял на стене, не сомневаясь в том, что Генрих придёт.
Грегори не ошибся.
- Ты продолжаешь вести себя недопустимо, - сообщил наместник с порога, но Грегори только повёл плечом. – Если ты хочешь сообщить мне о заговоре, то я знаю о нём.
Грегори вздрогнул, нахмурился и повернулся к нему.
- Тем проще, - сказал он, - мне не придётся никого выдавать.
- Как это понимать?
- У меня любопытный выбор, дядя. Я могу поддержать крестьян и стать лордом собственного замка. Или же…
- Твой отец ещё не умер! – перебил его сэр Генрих. – И твой отец оставил замок мне!
- Или же, - продолжил Грегори, не слушая его, – я могу успокоить крестьян и оставить возможность править тебе. Но что я буду с этого иметь?
- Свою жизнь.
Грегори рассмеялся.
- Не угрожай мне. Если с этой стены спустится только один, то нет оснований рассчитывать, что это будешь ты.
Сэр Генрих нахмурился, а Грегори будто бы невзначай опустил ладонь на висящий у пояса кинжал. Сэр Генрих внимательно проследил за этим жестом.
- Я знаю, чья жизнь будет для тебя достаточно ценна, - сказал он.
- Вот как? – Грегори поднял бровь.
- Ты ходил к нему вчера ночью, но так и не нашёл. Я прав.
Грегори стиснул зубы и прищурился.
- Где он? – процедил он.
- Возможно, я освобожу его. Когда буду уверен, что ты не опасен для меня.
Грегори подавил злость, солёной волной подступившую к горлу, и, холодно улыбнувшись, произнес:
- Ты не просто отпустишь его. Ты отдашь его мне. Как должен был сделать уже давно.
- И что потом? Ты станешь главой бунтовщиков?
- Нет, - улыбка не сходила с лица Грегори, но стала ещё холодней. – Я дам тебе слово, что успокою их.
- Слово мальчишки, - Генрих фыркнул. – Я даже не уверен, что ты в самом деле можешь сделать то, о чём говоришь.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга, а затем Грегори произнёс:
- Хорошо. Ты дашь мне увидеться с ним. Когда я буду уверен, что он жив и здоров, мне нужно будет полтора десятка молодых воинов – я сам их отберу. Через две недели мятежники отступят, и когда я вернусь в замок, ты отдашь его мне, дядя. Он станет моим слугой, и никто больше не посмеет тронуть его помимо моей воли.
- Никто, кроме меня.
Грегори вскинулся и, крепче сжав кинжал, шагнул вперёд.
- Это последнее слово, Грегори Вьепон.
Грегори молчал какое-то время, а затем медленно произнёс:
- Хорошо. Таков будет уговор.
Эта камера не была похожа на ту, в которой Данстана держали в прошлый раз. В той, по сравнению с этой, было светло и тепло.
Его вели с завязанными глазами, так что он не заметил точно куда – только то, что несколько раз стражники, державшие его под локти, поворачивали и вели его по лестницам вниз.
Затем лязгнул замок, и его толкнули вперёд.
Теперь, когда его не удерживали за руки, он смог сорвать с себя повязку – но толку от этого было мало, потому что вокруг было абсолютно темно.
Он не знал, сколько времени прошло. Охранники ушли, оставив его одного в полной тишине. Данстан был настолько слаб, что не было сил искать выход, как он делал это в прошлый раз – он просто сел на землю и сидел так, глядя в пустоту перед собой. В голове то и дело всплывало лицо Грегори – и он улыбался, глубоко погружаясь в воспоминания о нём.
Данстан необычайно остро ощутил, что у него не было сейчас никого. Он не нужен был ни отцу, ни настоятелю, ни монахам, которые заботились о нём – даже Эллеру, с которым сдружился у Элиотов, было наплевать на него. И всё-таки, сидя в полной темноте, так хотелось верить, что Грегори, может быть, тоже хотя бы изредка думает о нём.
Когда в темноте раздался звук шагов, и в конце коридора показалось пламя факелов, Данстан не был уверен, что это не сон.
Прошло с полминуты. Он продолжал сидеть неподвижно.
По другую сторону решётки появились силуэты: один из них принадлежал сэру Генриху собственной персоной, и на секунду Данстан решил было, что тот явился ещё раз наказать его – всё тело ещё ныло после тех побоев, что он получил наверху.
А потом Данстан разглядел другой силуэт, и сердце его замерло. Он окончательно убедился, что это сон, потому что рядом с Генрихом стоял Грегори и нечитаемым, полным ненависти и боли взглядом смотрел на него.
- Убедился? – спросил сэр Генрих.
Грегори молча кивнул и первым пошёл прочь.
========== Часть 23 ==========
Кавалькада, покидавшая замок, несла новые стяги, невиданные до сих пор – на каждом из них помимо герба дома Вьепон развевался пучок зелёной травы.
Грегори ещё не имел привилегии выбирать себе знамя, но иначе никак он не мог дать понять недовольной толпе, что это его личный отряд.
Его пропустили свободно – через союзников он уже передал вожакам восстания, что отправляется за тем, что необходимо сейчас более всего.
Ветер овевал лица молодых всадников, никому из которых не было более двадцати пяти лет. Все они знали Грегори так же, как Грегори знал их, хотя в поход под его началом выступали в первый раз. Никто из них не задал вопроса, почему вперёд их поведёт паж. Все до одного были недовольны наместником и рады перспективе изменений.
Грегори, скачущий впереди всех, наслаждался каждой секундой галопа. Наконец-то никто не сдерживал его, и он сам мог принимать решения за всех. Он жалел только об одном – что Данстан сейчас не видит его.
При воспоминании о пленнике он стискивал зубы. Данстан, заключённый в темницу на нижнем ярусе катакомб под замком, выглядел страшно. Даже в темноте можно было разглядеть, как запали его щёки, а кожа, и без того светлая, стала синеватой, почти прозрачной. В первую секунду Грегори подумал было, что видит призрака, а не живого человека – но нет, покрытый грязью и синяками это всё-таки был Данстан.
Мысли о том, что может случиться с Данстаном за те несколько дней, что Грегори не будет в замке, не давали ему покоя.
Сэр Генрих обещал, конечно, что когда Грегори вернётся, Элиот будет жив и здоров, но Грегори не верил ему ни на гран. Он мог, к примеру, оставить Данстана без еды или снова избить, а Грегори оставалось лишь стискивать кулаки и надеяться, что всё будет хорошо.
Путь его и его отряда лежал на север, в земли клана Армстронгов – туда, где ещё пару лет назад Грегори с друзьями-мальчишками воровали овец. Многие из этих друзей скакали сейчас у Грегори за спиной. И так же, как он, знали все пастбища и амбары Армстронгов наперечёт.
Взяв в опустевшей деревне повозки для скота, всадники больше не останавливались до вечера – лишь слегка сбавили ход, чтобы телеги успевали ехать следом.
Забравшись достаточно далеко в лес на востоке, они устроили привал. Это было нужно так же, как и сам поход – вина почти не пили, зато Грегори успел переговорить со всеми своими воинами до одного и ещё раз убедиться в том, что выбрал правильно – все они были на его стороне. Каждому он пообещал, что в замке продолжит этот разговор, и только потом отправился спать.
На следующее утро всадники разделились по трое и весь день, до вечера, провели в шотландских полях – четыре группы сгоняли овец в лес, чтобы там загнать их в телеги, остальные грабили амбары.
Ещё через день обозы, полные овец и зерна, вернулись на землю Вьепонов – раньше, чем кто-то из шотландцев успел позвать на помощь солдат.
Крестьяне встретили телеги радостными воплями. Никого из них не интересовало то, откуда взялась еда.
Грегори, наблюдая, как в полном хаосе расхватывают трофеи, высмотрел в толпе Доба Воробья и подъехал к нему.
- Я решил вашу проблему? – спросил он.
Воробей нехотя кивнул.