Прощай, чужая земля (СИ)

- Я тебе помогу, - сказал Данстан с улыбкой, но стараясь больше не злить избалованного англа, - там не одно.
Грегори поколебался.
- Сенешаль давно ждёт, - сказал он. – Ладно. Пошли. Я схожу с тобой.
За полчаса они перетаскали воду и заполнили бадью. Грегори взялся разводить огонь, а Данстан стоял в стороне, внимательно глядя на него. За всё время работы они не сказали друг другу ни слова, но Данстану хватало возможности просто смотреть, как двигается Грегори – плавно, будто кошка. Под тонким льном рубашки то и дело проступали бугры мускулов, которых не было у него самого.
Данстан вздохнул, невольно подумав о том, что четыре года тренировок с мечом пошли прахом – всё равно теперь ему быть просто слугой. Он не был уверен, но, кажется, начинал привыкать к своей судьбе.
Грегори, само собой, по-английскому обычаю посвятили бы со временем в оруженосцы, а затем он стал бы и рыцарем. Ему же здесь никто и никогда не позволил бы взять в руки меч. Хоть его и назвали пажом, а не пленником, для обителей замка он всё равно оставался врагом.
- Всё, - объявил Грегори, щупая воду рукой.
Данстан кивнул. Уходить не хотелось, но причин оставаться больше не было.
- Я завтра приду? – спросил он и тут же пояснил. – Воду принесу.
- Придёшь, - подтвердил Грегори, - только без воды. Вместе принесём.
Теперь Данстан приходил к Грегори каждый день, едва заканчивал свои дела – и помогал ему делать ещё и его.
Грегори принимал помощь с хладнокровием человека, который привык, что всё делают за него. Однако, хоть он и не говорил об этом вслух, ему было приятно от того, что рядом с ним шотландец, которого он с самого начала считал своим. И почему-то неловко от того, что тот делает больше него – хотя его в самом деле никогда не смущала необходимость заставлять что-то делать других.
Потом наступила зима. Жизнь в замке почти остановилась, но Грегори был этому только рад – тренировочная площадка почти всё время была пуста, и теперь он мог вволю упражняться с мечом. Данстан довольно быстро понял, где теперь искать англичанина, и стал приходить не к башне, а сразу туда.
Как-то Грегори вынес на площадку оружие, но тренировки начать не успел – его позвал к себе сенешаль, чтобы отчитать за очередную выходку с крестьянской овцой. Надо сказать, что овец Грегори не воровал уже давно, в основном потому, что ими надо было делиться со всеми, а он в последнее время не хотел видеть никого, кроме «своего» Данстана – но когда произошла пропажа, первым делом подумали на него.
Данстан остался один на один с мешком, в котором лежали доспех, меч и копьё. Какое-то время заповедь «не укради» крутилась в его голове, а потом уступила место более земным потребностям – пользуясь тем, что никого не было рядом, он достал из мешка меч и покрутил в руках. Затем извлёк из ножен и, опустив их на землю, примерился к рукояти. Ударил деревянного манекена наискось – меч был непривычно тяжёлым и перевешивал вперёд, так что сохранять равновесие было тяжело. Но он всё-таки ударил ещё разок, и ещё, а затем так увлёкся, что не сразу услышал вопль у себя за спиной – понял, что происходит, только когда почувствовал удар в плечо.
Данстан молниеносно развернулся, принимая новый удар на лезвие меча. В руках у стоящего перед ним Грегори был деревянный учебный меч, но Данстан к такому противостоянию всё равно был не готов. Он нанёс несколько ударов, но для него клинок был слишком тяжёл, а Грегори со своим игрушечным мечом двигался в пару раз быстрей. Через некоторое время он обманным манёвром заставил Данстана отвести меч в сторону, а сам ударил его кулаком в грудь. Удар был столь неожиданным, что Данстан отступил на шаг назад, оступился и повалился навзничь, едва успев отбросить в сторону меч – а Грегори наклонился над ним и ткнул кончиком деревянного меча ему в солнечное сплетение.
- Проси пощады, - приказал он.
Данстан стиснул зубы. Его обуяла злость. Он никого здесь не собирался просить.
Грегори постоял над ним ещё секунду, а потом убрал клинок и протянул ему руку, предлагая встать.
- Я бы и тогда тебя свалил, - сказал он.
Данстан не ответил ничего. Молча поднял меч и протянул его Грегори рукоятью вперёд.
Грегори принял клинок и покрутил в руках. Рукоять ещё хранила тепло.
- Будешь заниматься со мной? – спросил он.
- Мне не дадут меча, - мрачно сказал Данстан.
- А если я найду?
Данстан пожал плечами.
- Я скажу, - мечтательно произнёс Грегори, уже не глядя на него, - что мне нужно на ком-то тренироваться. И мне отдадут тебя.
Данстан улыбнулся, хотя от последних слов по спине прошёл неприятный холодок. Ему абсолютно не хотелось, чтобы его «отдавали» кому бы то ни было – и всё же смотреть на Грегори, мечтательно уставившегося куда-то на небо, было очень приятно.
- Хорошо, - согласился он.
Однако плану Грегори не суждено было воплотиться в жизнь. Сенешаль Тизон, ещё злой после необходимости разбираться с овцой, сухо ответил ему, что такое разрешение может дать только лорд Вьепон.
Грегори даже не стал спорить о том, что Генрих никакой не лорд – он почти месяц решался на то, чтобы подойти с подобной просьбой к наместнику, прекрасно понимая, что любая просьба с его стороны того только разозлит.
Когда же он решился наконец, реакция сэра Генриха была именно такой, какую он и ожидал. Тот долго молчал, прикидывая что-то в уме, а затем ответил, что отложит решение до весны.
Весной, впрочем, он ответа снова не дал – вместо этого объявив, что Тизон должен готовиться выступить в новый поход. Никаких разумных доводов он слушать не хотел, со своей же стороны предъявлял один единственный аргумент:
- Народ недоволен. И зол. Нужно занять их войной.
Тизон после недолгого спора согласился начать приготовления, а когда в апреле всё уже было готово к выходу, снова встал вопрос о том, должен ли Грегори идти вместе с ним в бой.
- Обязательно, - заявил Генрих. – Иначе он никогда не станет мужчиной.
Тизон стиснул зубы. У него было кардинально другое мнение на этот счёт. Ему начинало казаться, что сам этот поход устроен для того, чтобы наследник погиб где-нибудь на поле брани, и замок полностью оказался в распоряжении Генриха Вьепона.
Впрочем, приказу он всё-таки подчинился и через несколько дней вывел рыцарей за ворота.
Грегори, вопреки его ожиданиям, на сей раз вёл себя волне разумно. Не лез вперёд и не создавал проблем. Подавал оружие и старался прикрывать самого Тизона сбоку, будто всем видом показывал, что он уже настоящий оруженосец, а не просто паж.
Тизон был уже готов задуматься о том, чтобы в самом деле посвятить Грегори, когда картина на поле боя кардинально изменилась – на помощь почти разгромленному войску Армстронгов с холмов двинулась вниз лавина воинов с гербом Элиотов на плащах.
Снова армии Вьепонов пришлось отступить, и оставалось лишь надеяться, что Элиоты не станут их догонять.
Надежда, впрочем, не оправдалась – их гнали до самого замка Бро, где англичанам удалось укрыться за воротами, и до конца весны продолжалась осада. Потом, оставляя за собой разорённые поля, шотландцы отступили.
Весь май сэр Генрих вёл переговоры с Элиотами, то и дело напоминая про заложника, которого удерживает у себя, но так и не смог убедить никого из них.
В начале июня он призвал к себе Данстана – исхудавший и злой.
- Найди себе шапку шута, поганый скотт, - приказал он. – Будешь прислуживать нам на пиру. Люди должны знать, что я всё ещё в состоянии их прокормить. И что вы, дикари, склоняетесь предо мной.
========== Часть 21 ==========
Пиры теперь устраивались раз в месяц – рыцари собирали еду с окрестных деревень, чтобы затем устроить празднество, на которое приглашались все обитатели замка, а иногда и дворяне из соседних крепостей.
Сэр Генрих, раздосадованный чередой поражений, пытался скрыть свои неудачи.