Прощай, чужая земля (СИ)

«За него наверняка могут дать выкуп», - слова так и вертелись у Грегори на языке, но он заставил себя промолчать, и ещё через пару секунд сэр Томас произнёс:
- За него могут дать выкуп.
- Может быть, - признал сэр Генрих. – Может быть даже согласятся на союз. В этом сенешаль Тизон, пожалуй, был прав. Без Элиотов мы Армстронгов вряд ли разобьём. Он помолчал ещё, размышляя, а потом произнёс: - Хорошо. Бросьте его в темницу пока. Всегда успеем убить.
- Но это мой пленник! – на сей раз Грегори не выдержал, но этот вопль не имел уже никакого смысла. Элиота практически выдрали из его рук. Сжимая кулаки, Грегори смотрел, как всё ещё бесчувственное тело уносят прочь, как безвольно болтается его голова и как волочатся по полу ноги, цепляясь за камни.
- А ты, - Грегори даже не сразу понял, что Генрих обращается к нему. – Ещё раз посмеешь спорить со мной при рыцарях или перебивать наш разговор – сам проведёшь месяц на хлебе и воде. А может, и получишь плетей, которых давно уже пора тебе прописать.
Грегори скрипнул зубами и медленно обернулся к нему.
- Это мой пленник, - упрямо прошипел он, но тут же продолжил, отступая. – Но я в самом деле сожалею, господин наместник лорда, за то что стал с вами говорить. Могу я быть свободен сейчас?
- Да. Пока тебя не позовут.
Грегори развернулся и пошёл прочь.
Вечером того же дня сэр Генрих приказал привести к нему монаха и надиктовал следующее письмо:
- Дражайший мой союзник, драгоценный лорд Элиот. Хотя в прошлый раз ответ ваш на моё предложение о дружбе звучал немного грубо, спешу сообщить вам, что на земле Армстронгов был обнаружен и спасён молодой воин вашего клана, имя которого нам пока не удалось узнать. Ему на вид около четырнадцати лет, и у нас есть основания полагать, что это кто-то из вашей ближайшей родни, возможно даже ваш сын. Может ли вас интересовать наша помощь в деле возвращения его в отчий кров? Я полагаю, в этом случае вы были бы заинтересованы не только вернуть своего юного отпрыска домой, но вместе с нами отомстить Армстронгам за его похищение. Вечно вам преданный лорд Вьепон.
Ответ от Элиотов пришёл через восемь дней и звучал следующим образом:
«Верный вассал короля Англии и наместник замка Бро, сэр Генрих. Получив ваше письмо, хотим ответить прежде всего, что наш ответ уже был вам дан. Никто из нашей ближайшей родни не мог оказаться в руках Армстронгов. Если же некий самозванец выдаёт себя за сына лорда Элиота, то на вашем месте я четвертовал бы его, как и любого, кто смеет порочить чужую дворянскую честь. Верный единожды данному слову, Элиот из Элиотов, лорд Брайс Элиот».
========== Часть 19 ==========
Данстан приходил в себя долго. Последний удар пришёлся по голове, и теперь она гудела, как колокол после набата. К тому же вокруг было темно, и он никак не мог понять, проснулся ли или ещё нет.
Когда же он наконец разобрался кое-как, где находится, то по виску его пробежал холодный пот. Данстан попытался сесть и застонал в голос – ломило не только затылок, но и всё тело.
Он кое-как поднялся с ледяного пола, влажного от подземных вод, и прошёл по камере, изучая то место, где оказался.
Камера походила на келью его монастыря – с той разницей, что из кельи он мог свободно выйти в любой момент, здесь же его отделяла от коридора накрепко запертая решётка.
Вглядевшись в темноту, он мог разглядеть, что в обе стороны тянутся ещё ряды таких же камер, но все они пусты.
Для порядка Данстан подёргал прутья решётки, прекрасно понимая, что не сможет сделать с ними ничего – чтобы отомкнуть их, надо было быть троллем или великаном из древних легенд.
Он сгрёб солому, набросанную в углу, так чтобы сверху оказалась самая сухая, и, усевшись на получившийся сноп, закрыл глаза.
Медленно к нему приходило осознание, что жизнь его, кажется, сделала крутой поворот в четвёртый раз.
Англы, взявшие его в плен, могли бы казнить его сразу же. Но раз они не сделали этого, значит, хотели от него чего-то ещё. Вопрос был в том, чего именно.
Насколько он представлял себе отношения Элиотов с окружающим миром, англы всё же не были им прямыми врагами – они жили слишком далеко, чтобы быть реальной угрозой власти отца. Их не любили, но скорее просто за то, что они были другими и пришли издалека.
С другой стороны, противостояние англов с Армстронгами не прекращалось никогда – и те, и другие грабили поля, пролегавшие близко от границы, угоняли друг у друга овец. Неоднократно Армстронги обращались к отцу с предложением выступить против англов, отодвинуть границу на несколько миль вглубь острова, выбив чужаков из двух пограничных замков – Бро и Эплби. Отец не хотел лезть в эти дела. Ему хватало тех земель, что находились на севере и востоке.
Знали ли об этом англичане? Данстан не мог даже предположить. Для него самого все, кто жил за пределами границы, назывались одинаково – англы. И если бы он взял в плен кого-то из них, то вряд ли стал бы разбираться, к какому клану он принадлежит.
Англы могли думать, что он знает что-то о расположении войск Армстронгов, и тогда, скорее всего, его должны были начать пытать. Данстан поёжился, когда эта мысль пришла ему в голову и тут же постарался отогнать её от себя.
Был ещё один, куда более радужный вариант – они могли попросить выкуп за него. И тогда… Что тогда? Данстан не знал, даст ли выкуп отец. Ещё совсем недавно Брайнен Элиот называл его сыном, но Данстан успел понять, насколько переменчив нрав этого человека. Конечно, у него были и другие друзья в клане, но никто не посмел бы выкупить его против воли лорда.
Наконец, был и ещё один вариант. Его могли попросту казнить. Ну, или так же легко забыть о том, что он вообще сидит в этой тюрьме.
Глядя на ситуацию со всех сторон, Данстан приходил к выводу, что положительный исход случившегося с ним очень уж маловероятен, и полагаться на милость захватчиков не было никакого смысла. Нужно было попытаться бежать, как он собирался бежать от рыцарей, сопровождавших его в монастырь, и теперь уже было не важно куда.
Впрочем, поднявшись ещё раз на ноги и сделав новый обход камеры, он так и не нашёл ни одного способа осуществить этот план.
Данстан снова вернулся в свой угол и какое-то время сидел там, размышляя о возможных путях побега, пока не уснул.
Он не знал сколько прошло дней или часов – за то время, пока Данстан бодрствовал, день два раза сменял ночь, и четыре раза появлялась у решётки миска с похлёбкой.
Данстан съедал всё, не обращая внимания на вкус, который был куда хуже, чем у той еды, что он привык есть в клане или в монастыре.
Того, кто приносил похлёбку, он увидел только на третий день – это был мальчишка из прислуги, и, заметив, что пленник не спит, он, воровато оглядываясь, принялся махать руками и тсыкать, привлекая его внимание к себе.
- Чего тебе? – спросил Данстан, поворачивая голову.
- Сюда подойди.
Поколебавшись, Данстан встал и подошёл к нему. Мальчишка просунул руку сквозь решётку и вложил в руку Данстана свёрток из каких-то листьев, а затем быстро отстранился и скрылся в темноте.
Вернувшись в свой угол, Данстан развернул свёрток и увидел в нём приличный кусок жареного мяса. У Данстана слюнки потекли от одного запаха, который распространился по камере, и он быстро сжевал неожиданный подарок. Было любопытно, с чего вдруг мальчишка его пожалел, и на следующий вечер, когда тот появился снова и опять принёс ему мясо, Данстан попытался мальчишку осторожно расспросить, но тот только мотал головой.
Наконец на третий день Данстан решил, что терять ему уже нечего, и спросил у мальчишки, не может ли тот принести кинжал - но тот только яростно замотал головой.
- Господин не велел! Нет-нет-нет! – бормотал он.
- А мясо носить господин велел? – разозлился Данстан на ни в чём неповинного, в общем-то, слугу.