Прощай, чужая земля (СИ)
- А Камбрия… Ты говорил, что писал и о ней… Там ты тоже был?
Грегори вздрогнул и внимательно посмотрел на него.
- Я предпочёл бы не отвечать на этот вопрос.
Сердце Дэниэла замерло и пропустило удар, ему показалось, что он и так получил ответ.
- Хорошо, - сказал он. И, пользуясь предоставленной ему привилегией, поймал руку Грегори и накрыл своей. – У тебя, наверное, есть план, что мы будем делать теперь?
Грегори кивнул, но перечислять места, которые они должны посетить, не стал – казалось, настроение у него испортилось напрочь, и теперь он почти всё время смотрел на свой кофе, забывая даже откусывать круассан.
Закончив завтракать, они отправились гулять по центру – к Грегори понемногу возвращалась разговорчивость, он рассказывал о дворцах и площадях. В основном, как и обещал с самого начала, о войне и о любви.
- Никогда бы не подумал, - Дэниэл стоял, разглядывая просторный бельведер.
- О чём?
- Не знаю, - Дэниэл пожал плечами, - это так странно, как будто целый новый мир, о котором я ничего не знал.
Грегори улыбнулся краешком губ.
- Мир не стоит на месте, - сказал он. – Пойдём. У нас ещё несколько дней, чтобы посмотреть город, а до Рождества остался всего один.
Дэниэл уговорил Грега осмотреть парочку рождественских базаров, и тот повел его на Ратхаусплац, где они набрали кучу безделушек – Дэниэл никогда ничего подобного не любил, но тут вдруг поддался всеобщему предпраздничному безумию. У самого выхода с базара он увидел нескольких художников и, не удержавшись, направился туда. Особо разговаривать с ними было не о чем, но Дэниэл расспросил о некоторых из картин и, выбрав себе одну, изображавшую Венский лес, взял, не торгуясь – за восемьсот евро, серьёзно подрезав таким образом свой небольшой бюджет.
Вечер накануне Рождества они провели в ресторане отеля, вместе со всеми, и только ближе к полуночи вернулись в номер с бутылкой Loimer Grüner, купленной в городе и припрятанной во внутреннем кармане пальто Грега – проносить в отель свои алкогольные напитки было запрещено, Грег не хотел пить то, что мог предложить минибар.
Они распили вино, стоя на маленьком старинном балкончике и глядя на крупные хлопья снега, оседавшие на белом мраморе зданий и скульптур. После долгого дня и незнакомого напитка Дэниэла довольно быстро развезло, и вскоре он уже обнаружил себя прижимающим Грега к стене и взахлёб целующим его прямо на морозе. Руки Грегори – прохладные, но всё равно желанные – шарили у него под свитером, касаясь голой спины, а напряжённый пах вжимался в – и Дэниэл был в этом абсолютно уверен! – такой же напряжённый пах Грега.
А затем что-то изменилось так резко, что Дэниэл не сразу сообразил, что – руки Грега стали злыми и нетерпеливыми, оторвали его от себя и едва не отшвырнули к противоположной стене.
- Я сказал – нет! – эти нотки в голосе Грега всегда действовали на Дэниэла волшебно, заставляя повиноваться беспрекословно, но сейчас чаша переполнилась и грозила вылиться через край.
- Но почему?! – почти что выкрикнул он.
- Потому что я так сказал. Этого мало для тебя?
Глаза Грега сверкали льдом. Он выждал несколько секунд, но, так и не получив ответа, развернулся и вошёл в гостиную, а затем, уже не дожидаясь, когда и Дэниэл вернётся в номер, быстро направился в спальню и заперся на замок.
Дэниэл ещё какое-то время стоял, глядя на гостиную сквозь стекло. Потом тоже вошёл внутрь и поплёлся к себе. Той ночью он не спал вообще.
========== Часть 12 ==========
Грегори нервничал весь следующий день. Он надеялся, что Данстан не заметит ничего, но наверняка что-то прорывалось наружу через взгляд или недостаточно твёрдые движения рук, потому что Дэниэл смотрел не столько на архитектурные изыски, сколько на него.
Всё это путешествие было афёрой – от начала и до конца. Грегори мог бы сам сорваться в Европу вот так внезапно, но он довольствовался бы отелем на окраине и больше бы посещал архивы и библиотеки, чем людные места.
Дэниэлу же нужно было показать всё. И если забронировать отель и удалось довольно успешно – хоть и не тот, который он хотел бы, но с точно такими же апартаментами, какие были нужны – то некоторые другие части путешествия до последнего находились под вопросом.
Грегори, к примеру, не был уверен, понравится ли Дэниэлу опера. Он интуитивно чувствовал, что она понравилась бы Данстану, но в отношении человека, которым он стал, не был уверен до конца. В то же время сам билет в оперу нужно было заказывать почти за год, а поскольку поездка появилась в планах только две недели назад, пришлось искать способы обойти обычную практику. Вьепоны не так уж часто приезжали в Вену и ложу для себя не держали – впрочем, её держали Блаунты, к которым Грегори и без того обращался совсем недавно, и Сеймуры. Джеральд Сеймур, с которым Грегори был знаком довольно хорошо, и сам собирался в Вену в эти дни. Он был обрадован звонком, и ещё больше тем, что они собираются в оперу в один и тот же вечер, однако и билетов, соответственно, предложить не мог – только на следующий день, когда ставили «Короля Артура», а этот вариант Грегори отметал сразу же. Слишком много мог напомнить Дэниэлу этот сюжет.
Сеймур, в конце концов, предложил обратиться к Маргарет Квинси, которая некоторое время назад переехала в Вену и вышла замуж за одного из главных режиссёров оперного театра.
Грегори Маргарет никогда не знал, она была на два года младше его, но Сеймур обещал дать рекомендацию – и тем не менее обсуждать такие вещи по телефону с незнакомым человеком было бы смешно.
Грегори всё-таки позвонил внучатой племяннице графини Квинси и предложил встретиться за лёгким завтраком двадцать четвёртого числа – когда они с Дэниэлом только приезжали в Вену. Маргарет была мила и, кажется, даже заинтересована им лично, но билетов не было и у неё.
Она предложила Грегори режиссёрскую ложу, что, конечно же, было не совсем то – и к тому же было чревато встречей с самим режиссёром. Никаких документов, подтверждающих знакомство с Маргарет или её супругом, у Грегори не было, и потому, когда вечером они с Дэниэлом, надев смокинги, взяли такси и направились к зданию оперы, он чувствовал себя аферистом и карточным шулером, который обещает то, в чём не уверен сам.
Дэниэл чувствовал исходившее от спутника напряжение на протяжении всего дня. Он принимал происходящее на свой счёт, и сам был молчалив, хотя ему беспрестанно хотелось коснуться щеки Грегори рукой – хотя бы кончиками пальцев провести вдоль скулы от виска. Он, впрочем, всё ещё помнил, что произошло накануне, и напрашиваться на грубость не спешил. Поведение Грега было Дэниэлу непонятно, но довериться ему всё равно было необычайно легко: когда Грегори был рядом, Дэниэлом овладевало странное чувство, что как бы всё ни произошло, всё будет так, как и должно быть.
Накануне вечером, когда перед выходом в ресторан он примерял костюмы Грега, им овладело ещё одно странное чувство – целостности, близости, защищённости и теплоты. В любой из этих вещей он чувствовал себя так, как будто кусочек Грегори был с ним, и в то же время так, будто вернулся домой.
- Ты потрясающе выглядишь, - сказал Грегори, останавливаясь у него за спиной и глядя в зеркало через плечо Дэниэла, когда тот мерил серый с металлическим блеском костюм. Тот улыбнулся. Если бы речь не шла о Грегори, ему было бы вовсе всё равно.
- Ты тоже.
Дэниэл не врал и не пытался быть вежливым – в смокинге Грегори походил на выточенную из оникса статуэтку.
- Думаю, для вечера в гостинице вполне подойдёт, - продолжил Грегори, будто не заметив его слов, - а на завтра попробуй примерить вот это. Не сейчас, может быть, потом.
Когда Грегори говорил, что «взял их два», Дэниэл представил себе два смокинга, лежащие в чемодане, но не полный набор вечерних костюмов, помноженный на два. Учитывая, что почти всё время их общения Грегори появлялся рядом с ним в джинсах и кожаной куртке и только с наступлением зимы перешёл на пальто, заданный уровень немного пугал – но Дэниэл решил воспринимать происходящее как часть рождественской сказки, которая началась два дня назад.