Сокровище альбигойцев

 
 
Лесса XXX
 
Свинцом на сердце королю легли печаль и гнев,
 
И он, спасти и защитить вассалов не сумев,
 
К себе уехал в Арагон, как туча помрачнев.
 
Враги готовились к войне. План действий был не нов.
 
Солдаты ветки принесли для заполненья рвов.
 
Чуть позже, в латы облачась, начальники полков
 
Смотрели, можно ль город взять врасплох без лишних слов.
 
Затем уж рявкнул капеллан, зовя на штурм бойцов:
 
«Идите в бой! Для тех, кто смел, Господень рай готов» [61].
 
Виконт и воины его, на галереях встав,
 
Из луков начали стрелять, французов разметав,
 
И смерть в тот день косила всех, кто прав и кто не прав.
 
Когда бы город не имел так много лишних ртов,
 
Ведь люд из всех окрестных мест шел в стан еретиков,
 
То никому б не удалось, при том без тайных ков,
 
И за год силой усмирить столь опытных стрелков!
 
Но пересохли родники, внезапно оскудев,
 
Палило солнце день-деньской, измучив жен и дев,
 
И вонь стояла от людей, от тех, кто нездоров,
 
От освежеванных быков, заколотых коров,
 
И в небо поднимался дым от тысячи костров.
 
Рыданья слышались всю ночь под крышами домов
 
И вопли маленьких детей и старых стариков,
 
И мухи тучами вились, летя под каждый кров,
 
И те, кому сужден был ад, узнали, он каков.
 
Семь дней с отъезда короля прошло. Как вдруг, снискав
 
Доверье, некий паладин, быть может пэр иль граф,
 
Виконта в войско пригласил, охранный свиток дав
 
С печатью настоящей.
 
 
 
 
Лесса XXXI
 
Со свитою своей, во весь опор летящей,
 
Виконт пустился в путь для встречи предстоящей.
 
И вышел к ним сеньор, носивший крест блестящий.
 
«Сеньоры,  — молвил им тот человек имущий, —
 
Да защитит меня Господь наш всемогущий,
 
Ведь прибыл я сюда для вашей пользы вящей.
 
Имей вы только весть о помощи грядущей,
 
За вас бы грудью встал я, никогда не лгущий,
 
А не рыдал об вас, как родственник скорбящий.
 
Вы можете спастись от смерти, вам грозящей,
 
Надежный договор, благие узы длящий,
 
И с церковью Святой, и с войском, здесь стоящим,
 
Не медля, заключив, поскольку в настоящем
 
Вас тот, что и в Безье, ад ожидает сущий.
 
А если кошелек у вас и будет тощий,
 
То, тело сохранив, его наполнить проще!»
 
Так отвечал виконт речам миротворящим [62]:
 
«Филиппу я воздам с почтеньем надлежащим
 
И Франции самой, среди долин лежащей,
 
И вам, сеньор барон, но в стане войск, как в чаще,
 
Повсюду мнится Зло моей душе болящей».
 
«Пребудет вам щитом во всякий день грядущий
 
Сей свиток, мой виконт, и я, его дающий,
 
Покамест честь в чести».
 
 
 
 
Лесса XXXII
 
Когда к посланцу вражьих войск виконт решил пойти,
 
Он смог сто рыцарей в броне с собою привести,
 
А было у того людей не больше тридцати.
 
«Я вам не враг,  — сказал гонец,  — и вас хочу спасти,
 
Меня же Ты, Благой Господь, спаси и защити,
 
Пора вам с церковью Святой согласие найти
 
И, плоть и душу сохранив, спасенье обрести».
 
Виконт едва дослушал речь. Он снова был в пути.
 
Теперь осталось с ним людей не больше девяти;
 
Французы обступили их, зажав как бы в горсти.
 
И слышал я, тая испуг, пробравший до кости,
 
Что пребывали с той поры те люди взаперти,
 
Что волей собственной своей, грусти иль не грусти,
 
Виконт попал в тюрьму [63].
 
 
 
 
Лесса XXXIII
 
Виконт доверился врагу, хоть, судя по всему,
 
Ему не стоило в капкан соваться самому.
 
Бедняге рек Неверский граф: «Сеньор, я вас приму…» —
 
Виконт же в сети угодил, войдя в шатер к нему!
 
Такая смута началась, такая кутерьма,
 
Что, право, Господи, спаси! Забыв про закрома,
 
Бежали прочь еретики, от страха без ума,
 
Ушли безумцы, бросив все, как сброд, чей скарб — сума,
 
В одних рубахах и штанах, дай Бог, что не зима,
 
Как будто от родимых стен гнала их смерть сама.
 
В Тулузу бросились бежать одни из тех семей,
 
Ушли другие в Арагон, к Испании самой…
 
Себе пристанище найти хоть где-нибудь сумей!
 
Вошли французы в Каркассонн дорогою прямой,
 
Заняв донжоны и мосты, и башни, и дома,
 
Сложа добро, что там нашли, в подобие холма,
 
Ослов и вьючных лошадей, каких была там тьма,
 
Распределили хорошо и с пользой, лишь корми.
 
Тут весть герольды разнесли, что снова Бог с людьми;
 
Клир проповедовал в войсках о храме на крови,
 
А тем, кто на руку нечист, к несчастью своему,
 
Аббат с амвона объяснил, что грабить ни к чему.
 
«Сеньоры,  — им сказал аббат,  — понятно, почему
 
Нельзя пред вами устоять нигде и никому,
 
Ведь с вами — мы, а с нами — Бог, разящий напрямик,
 
И я вас искренне прошу, не пропустив сей миг,
 
Имущество, что взяли вы за многими дверьми,
 
Вернуть, будь то хоть рваный плащ, на коем бахрома,
 
Не то вас молнии пронзят и поразят грома!
 
А мы сей край с богатством всем барону одному
 
Во славу Божью отдадим, препоручив ему
 
Еретиков поганых гнать мечами и плетьми».
 
Всем сердцем поняли войска — поди-ка, не пойми —
 
Все, что аббат сказал.
 
 
 
 
Лесса XXXIV
 
Как только сдался Каркассонн [64], весь край загоревал,
 
Окрестных жителей с их мест как будто вихрь сорвал,
 
Вмиг опустели города Фанжо и Монреаль,
 
Бежал от крестоносцев всяк, велик он или мал.
 
Король дон Педро был богат, большую власть имел,
 
Отважно войском управлял, был опытен и смел,
 
Что ж до аббата из Сито, то пастырь не снимал
 
Попоны с мула своего, все людям толковал
 
О том, как был рожден Христос, как Дух Святой витал.
 
Аббат хотел, чтоб некий граф тем краем управлял,
 
Владел землей, какую Крест себе отвоевал,
 
И, делу общему служа, о Церкви бы радел…
 
Но граф Неверский взять Прованс отнюдь не захотел,
 
И граф Сен-Поль, кого совет для этих дел избрал,
 
Сказал, что на своем веку чужого он не брал,
 
Что лен во Франции отец ему в наследство дал,
 
На той земле весь род его извечно процветал,
 
И тот свою унизит честь, кто у вдовы отнял
 
Надел и достоянье.