Мой ласковый и нежный зверь (СИ)
Кошак решил, кажется, вылизать его всего? Андрей закрыл глаза, и в какой-то миг показалось, что по горящим от жесткой терки кошачьего языка губам прошлись жесткие и чуть шершавые губы, а обняли не когтистые лапы, а сильные юношеские руки. Но только на мгновение. Ольшанский вздохнул:
- Ну ладно. Ты ласковый.
Кот оттолкнулся от его колен, уронил мужчину на кровать и принялся перебирать по его груди широкими лапами, не выпуская когти, но все равно цепляя их остриями ткань рубашки.
- Ты же ее порвешь.
- Неа, не порву, - теплая тяжесть прижала бедра.
- Все-таки решил перекинуться?
- Ну, - Ян заткнулся, старательно облизывая чужие губы, пытаясь проникнуть меж ними и попробовать на вкус его рот. Андрей позволил ему целовать себя, неуверенно положил ладони на спину оборотню, прижал его к себе. Язык у нелюдя был все же раздвоенный, тонкий и гибкий, как у змеи. И сам он был тонким и гибким, теплым. Потирался о свою невольную жертву, скользил, обвивая собой, как питон.
- Ты, кажется, хотел подержать змею? - тонкие пальцы расстегнули рубашку, стянули ее с плеч мужчины.
- Да-а-а, большую теплую змею.
Змей из Яна получился огромный, весивший столько же, сколько весил и сам мальчишка. И серебристая шкура мерцала в полутьме расшитым шелком. Темно-серые и черные узоры по шкуре перетекали, словно гипнотизировали. Кончик хвоста сунулся под расстегнутый ремень брюк. Андрей завороженно гладил его.
- Какой же ты великолепный, как древнее божество. А… хвост???
Тонкий и подвижный, тот уже хозяйничал в трусах, обвивался, чуть сжимая, извивался. Змей поднял крупную ромбовидную голову на уровень лица Андрея, то и дело мелькая язычком. Его длинное, толщиной с мужскую руку, тело обвилось вокруг груди и рук, придерживая человека. Андрей чувствовал себя извращенцем, однако это все заводило почище просмотра самой изощренной порнухи. Змей касался языком его кожи, везде и словно бы одновременно, скользил по ней жесткой головой, чуть прохладной. А что творилось там, внизу, Андрей представлял с трудом. Разве что понял, что сейчас его трахнут хвостом. Не раздевая. Самое ужасное, что он был даже не против. Ему, спеленатому по рукам змеиным телом, оставалось только выгибаться, когда это началось, да стонать: проклятущая тварь явно знала, что делать. И как делать так, чтобы человек испытал ни с чем не сравнимое удовольствие. Хорошо, что соседей не было, стоны Андрея никого не будоражили. Он даже не мог сказать, сколько времени продолжалась эта пытка - часы или минуты. Кончил с придушенным криком в штаны. И обмяк на кровати, тяжело дыша, взмокший и счастливый. Змеиное тело с груди исчезло, скатилось, как ртуть, и рядом вытянулся Ян, одетый, ничуть не запыхавшийся и почти спокойный, разве что принюхивался жадно - тонкие ноздри так и трепетали. Андрей слабо улыбнулся ему.
- Понравилось? - нелюдь подмигнул.
- Да не то слово.
Тонкий палец очертил его губы, скулу и переполз на висок.
- Заставить тебя все забыть? Слишком уж ты многое узнал. А я слишком подставился.
- Мне все равно никто не поверит, это слишком нереально.
- Хм… Ладно, держи язык за зубами, так будет безопаснее. Для тебя, в первую очередь.
Андрей кивнул, приподнимаясь. Надо было доползти до душа. И уснуть там в теплой воде, ага. Сел и сразу почувствовал все прелести посткоитальные. Каким бы тонким ни был хвост змея, задницу он все-таки растянул и натер, без смазки-то. Сидеть было неприятно. Андрей поморщился, перенес вес на руки, рывком поднялся, мужественно удержав четыре первые фразы.
- Прости, - в голосе нелюдя не было ни грамма раскаяния.
- Все нормально.
Раздеться оказалось тем еще испытанием.
Ян полулежал и смотрел на своего невольного любовника. Нет, все же, на жертву - это точнее. Красивое, сильное, мощное тело. Рядом с ним сам Охотник казался тонкой былинкой. Андрей поймал его взгляд, смутился и поспешил убраться в душ. Когда уже заходил в душевую кабинку, услышал щелчок замка.
- Как ты это делаешь, а?
- Как-то, - к спине прижалось теплое тело, узкие ладони погладили, как, наверное, норовистых жеребцов гладят.
- Ласковый оборотень.
- Я не оборотень, а метаморф. У меня много обличий.
- Вот почему ты кот. И ящер. И змей.
- Еще орел и дельфин. Повернись.
Ян смотрел без капли смущения, и руки двигались уверенно и мягко, когда намылил мочалку и принялся мыть мужчину. Андрей позволил ему ухаживать за собой, наслаждался этим. Ему пригнули голову, намылили и взбили пену, толкнули под душ.
- Вот так гораздо лучше. Люблю чистых нормалов.
- Облизывать? Жрать? Обнюхивать?
- Просто, люблю, когда человек чистый. Это очень хорошо видно по ауре.
Андрей глубокомысленно угукнул.
- Ты зря в это не веришь. Вообще, вы, нормалы, так мало знаете о мире, но считаете себя такими умными, - Ян насмешливо фыркнул. - А объяснить многое не можете. Ну вот, теперь можно тебя и жрать. Да я шучу. Человечину не ем.
- Ну да, ты больше на говяжий фарш налегаешь, усасываешь, как пылесос. Кстати, перестань жрать голубей, они тут больные.
- Не считай меня идиотом. Я выбирал здоровых, молодых птиц.
- А тут такие еще остались? - несказанно удивился Андрей.
- Ты не поверишь, но да. Хм, - нелюдь внимательно разглядывал своего визави, - ты уже даже не смущаешься. Чудно.
- Это я просто с работы явился, уста-а-а-а-алый, - Андрей зевнул.
- Могу усыпить, - Ян сверкнул зелеными глазищами, как кот. - За полку извини, я починю.
- Ничего, я сам усну, правда. Спасибо, котище.
- Выгоняешь?
Андрей отрицательно покачал головой:
- Даже и не думал. Просто я, когда засыпаю, верчусь и лягаюсь.
- Спорим, что в этот раз не будешь? - нелюдь шагнул к мужчине, прижался, сдергивая с него полотенце, потерся грудью.
- Посмотрим, - Андрей машинально почесал его за ухом. Ян замурлыкал, меняя ипостась. Как и когда это происходило, Андрей так и не отследил. Просто только что к нему прижималось человеческое тело, и вот уже трется о колени кот, задирая вопросительным знаком свой пушистый хвостище. Ольшанский утащил его на кровать.
- Будешь мурлыкать и греть?
Кот подождал, пока ляжет человек, и свернулся у него на ногах тяжелой теплой грелкой. Заурчал, как двигатель. Сон рухнул на Андрея, как тяжелый бархатный театральный занавес, придавил и погреб под собой. Мгновенно.
Аристарх высунулся из стены, посмотрел, явив над головой призрачный знак вопроса. Ян сменил ипостась, не стесняясь призрака и своей наготы.
- Передайте вашим коллегам, сударь, этого человека больше не трогать. Я сам его… хм… изводить буду, - он сладко улыбнулся, потягиваясь и укладываясь рядом с Андреем. По-хозяйски закинул на его бедра ногу и обнял.
Аристарх округлил рот буквой «о» и уплыл в стену. Уже оттуда до Охотника донеслось его старческое: «О, времена, о, нравы! Такие юные Охотники не должны находиться без присмотра наставника!» Ян тихо рассмеялся. Ничего, еще три зимы - и он будет совершеннолетним.
========== Глава четвертая ==========
Через час у Яна дыбом встали и перья, и шерсть, и плавники, и чешуя, и волосы - к дому приближался разгневанный Мастер. Пришлось выбираться из объятий человека и, сломя голову, нестись вниз: не хватало еще, чтобы Мастер Влад начал разборки в доме.
- Вы к кому? - Сергей привычно окликнул гостя.
Мужчина, покрупнее статью и ростом даже самого Винниченко, повернул голову, и Сергея приморозило к стулу безотчетным ужасом.
- Мастер, не надо! - с лестницы почти кубарем скатился Андреев сосед. - Мастер!
- Итак… Пойдем, пообщаемся.
Жесткие пальцы ухватили Яна за ухо, он только пискнул, семеня за наставником, но не смея никак иначе выразить свое неодобрение методам воздействия. Пока он был несовершеннолетним, Мастер был вправе хоть кнутом его отходить, и нес за его поступки полную ответственность.