Ошибки перевода и их последствия (СИ)

— Ложис-сь, — скомандовал наг, забираясь на край стола, похлопал по одеялу. — Резерв у меня почти полон, хочу посмотреть, что можно поправить в твоем организме.
Риан вытянулся поверх одеяла, расслабился, вспомнив, что об этом просит каждый лекарь. Витольд наклонился над ним, прижав руки к круговому шраму на ноге, решив начать с него. Под руками шрам слегка засветился больным багровым свечением.
— Говориш-шь, не болит? — нахмурился наг. — Почему я вижу иначе?
— Не болит. Или я уже привык…
— Это может быть неприятно, но ты потерпи.
Ладони Вита засияли золотом, стали горячими, вжались сильнее, словно вплавляя это свечение в кожу, мышцы, кости. Риан стиснул зубы, ощущение было таким, словно ногу опять отрезают, прижигая попутно рану на этот раз.
— Прости, миленький, сокровище мое, — шептал Вит, прекрасно чувствуя чужую боль, по его щекам покатились слезы. — Потерпи, Риан, немножко еще.
Он медленно вел вдоль шрама, не отрывая рук: боялся, что без прямого контакта залечить все не получится, а повторять пытку… Вряд ли он сам бы смог еще раз. За ладонями нага оставалась чистая гладкая кожа, наконец, шрам закончился. Риан выдохнул и неловко улыбнулся побелевшими губами.
— Вит, солнышко, не плачь. Это же для моей пользы. Видишь, нога теперь красивая еще большими местами.
— Тебе больно, — Вит впервые в жизни причинил кому-то боль осознанно, пусть и для пользы, пусть и излечивая. Наверное, это следовало расценивать, как новую ступеньку в развитии его дара, но разум пока еще едва ли не бился в истерике: «ты сделал больно!».
— От всех заклинаний исцеления больно в той или иной мере на старых ранах.
— Угу… — Вит всхлипнул и размазал слезы по щекам. — Я… продолжу?
— Продолжай. Только не плачь. Солнышко, они очень старые, обезболить их невозможно. Зато потом буду красивый, как эльф из книжки.
— Ты и так… Ладно, ты сильный, ты воин, но если будет совсем уж плохо — лучше не сдерживайся, а то зубная эмаль потрескается, — Вит взял себя в руки, сердито шмыгнув носом на собственную никчемность и трусость. — Готов? Поехали.
Шрамы на торсе тоже отсвечивали багровым, наг решительно прижал ладони к двум одновременно.
Было больно, но не так, когда эти шрамы сперва резались, а потом подживали, едва сшитые. Риан медленно и размеренно дышал, временами сбиваясь на шипение.
— По-тер-пи, — тихо, медленно, через силу выговорил Вит, увеличивая поток исцеляющей магии: глубже кожи и мышц, внутренним органам тоже требовалась помощь: спайки, криво сросшиеся и недолеченные ранения, все это просто вопияло. Пусть у эльфов внешне регенерировало все едва ли не мгновенно, оказывается, не так-то радужно обстояло дело.
Риан задохнулся от боли до белого марева перед глазами, потом все разом схлынуло, оставив его, едва дышащего, взмокшего как мышь. И таким же над ним замер, едва держась на подламывающихся руках, Вит.
— Больше не могу сегодня, прости, Риан.
— За что простить, солнышко мое?
— За то, что еще буду мучить, — Вит судорожно вздохнул и опустился, лег всем невеликим весом на его грудь. — Работы еще и работы… А потом по десятке пройдусь, наверняка, и там есть, кому и что поправить.
— Как ты себя чувствуешь? Как твой резерв? — Риана волновало только это.
— Устал. Почти пустой. Ничего, за ночь восстановится. Как думаешь, нам поесть дадут снова, или утра подождать?
— Дадут, конечно же, — Риан поднялся, держа его на руках. — Сейчас все будет.
— А ты как? — Вит обнял его за шею, ткнулся губами в соленое от пота плечо.
— Тоже не прочь бы поесть. И выкупаться. Но чувствую себя превосходно, солнышко. Спасибо.
Только сделав пару шагов к купальне, он на миг приостановился, понимая: да, в самом деле, превосходно. Не тянуло больше на шаге мышцы, не поднывали кости, а внутри и вовсе… не чувствовал он своих потрохов, словно их и не было! Словно вернулся на две с лишком сотни лет назад.
— Я снова молод, прекрасен и готов сутками не спать и бегать по снегу.
— А мне потом опять лечи? — возмутился для вида Вит.
Хвост снова превратился в ноги, так что в бассейн он сошел самостоятельно. Плюхнулся в теплую воду, блаженно раскинув руки. Риан поставил поближе к Виту флакон с мылом.
— А фейерверки ты любишь?
— А кто ж их не любит? Если только это не брошенная хулиганьем под ноги петарда.
— Нет, нормальный салют. На половину неба.
— А такой будет? — Вит даже привстал заинтересовано, потом сел и принялся смывать с себя пот и усталость, рассматривая дело рук своих.
— Через неделю будет первый день нового сезона. Самые красивые балы начинаются, когда дамам еще можно блистать прекрасными платьями и украшениями, показывать замысловатые прически. В общем, всячески выпендриваться. Весной обычно идут балы для юных дев. Летом — охоты, карнавалы, прогулки на лодках и всякое такое. А вот зима — это покой и тишина… Супруга Повелителя умерла как раз зимой. Во дворце никогда не устраиваются празднества со дня, когда ее любимые цветы засыпают и до дня, когда они просыпаются.
Вит вздохнул.
— Расскажешь? Какая она была? Лир на отца очень похож, а глаза не такие. Наверное, в королеву?
— Она очень любила свои цветы, тихая, скромная, настолько тихая, что никто даже не знал, что у Повелителя есть супруга, вплоть до рождения наследника. Свадьба у них была в кругу семьи, только они, лорд Тэр и леди Латария. Когда родился Лир, все опешили, — Риан усмехнулся. — Повелительница была как призрак… Пришла, оставила мужу сына и ушла. Светлые волосы, светлая кожа, только вот глаза были яркие-яркие.
— Знаешь, праба про прадеда почти то же самое говорила. Светлый был, говорил тихо, двигался бесшумно, глаза — как у меня, синие-синие. Появился внезапно, влюбил ее в себя, сына подарил — и ушел.
— Как знать, может, она и была последней нагиней. Только вот крови нага в Лире нет, ну или все еще спит непробудно.
— Может, и спит. У деда и отца дара не было, разве что из любого, прости, говна деньги делать, за что бы ни взялись. Может, у Лира внук вдруг в нага обернется? Не могли же все наги просто так исчезнуть из мира? Все, я выкупался и теперь голодный-преголодный!
Риан сполоснулся, выбрался из ванны.
— Сейчас что-нибудь найдем, тут где-то был колокольчик…
Бесшумные слуги под предводительством строгой эльфийки очень быстро принесли полный поднос еды для юного мага: видимо, посчитали, что вымотался, показывая гвардейцам свои картинки-иллюзии. Не только воины по кустам прятались, да и с дворцовых балконов было прекрасно видно все светопреставление, затеянное Витольдом. В этот раз к еде присоединился и Риан, наслаждающийся каждым кусочком.
— Мяса еще пару лет есть не буду, кажется.
— А завтра Арис пойдем лечить. Будешь ее за рог держать, а то, боюсь, наденет целителя-мучителя на него, как бабочку на булавку.
— Она у меня смирная, не бойся.
— Боевая она у тебя. И характер у вас одинаковый, — Вит, наевшись, повеселел, только еще иногда виновато поглаживал Риана по руке, словно все извиняясь за причиненную боль.
— Ладно, буду ее держать, — уверил Риан. — А ты ведь еще не видел здешние ночи?
— Почему это — не видел? — округлил глаза Витольд. — А в горах? Или тут они какие-то особенные?
— Тут они особенные, столица же, много магии. Небо цветное.
— Посмотрим? — загорелся парень. — Ты спать не хочешь? Пойдем, погуляем, да?
— Только оденусь, и сразу идем, — уверил Риан.
К моменту, когда он натянул на нижнюю безрукавку тунику, сверху — легкую броню, и препоясался портупеей с клинками, Вит уже наскоро расчесался, затянул волосы тонкой ленточкой, обнаруженной на комоде с притираниями, и нетерпеливо перетаптывался у двери. Как ребенок, ей-же-ей, которому пообещали прогулку на ярмарку с балаганом и бродячими магами.
Риан вывел его в коридор, отодвинул гобелен.
— Прошу. Начнем с прогулки по коридору для слуг и охраны.
— А мне можно?
— А почему нельзя? — удивился эльф.