Ошибки перевода и их последствия (СИ)

Что-то внутри Вита лопнуло, словно стеклянное, больно раня.
— Не смей!
Страх кончился вместе с этим, будто именно он и лопнул.
— Не смей решать за меня, кому позволено касаться, а кому нет! Это моя жизнь!
Говорил он вроде бы спокойно, вообще не имея привычки повышать голос, но тот сейчас звенел, а прорывающаяся через оковы ограничителя магия пребольно кололась ледяными иглами. Риан удивленно посмотрел на него.
— Как хочешь, — сухо сказал он. — Извини, показалось, что тебе неприятно. Но я совершенно не понимаю тебя, как выяснилось. Куда уж мне, простому солдафону. Парни, нам наверх. Элия, все, как обычно, у нас завтра дальний поход, так что…
Эльфийка закивала и сорвалась с места.
— Вот именно. Ты меня не понимаешь, но уже решаешь за меня, — Вит вскинул голову, хмуря брови. — Ты ничего обо мне не знаешь, делаешь поспешные выводы и обижаешься, если они не совпадают с желаемым. «Простой солдафон» — это упрек мне в том, что наставник обязал родичей со мной прогуляться, и я пошел, а с тобой гулять отказался? Мне казалось, ты понял, почему я так сделал. Извините, я вообще не хотел заходить, только посмотреть на узоры отделки здания. Приношу свои извинения, если чем-то обидел, — Вит кивнул вампиру и демону, одернул тунику и подхватил планшет.
Риан посмотрел ему вслед, постучал по лбу согнутым пальцем и удалился отдыхать перед походом.
После всего произошедшего Виту срочно требовалось уединение. Он даже не заметил, что, одергивая тунику, зацепил цепочку ограничителя, замочек расстегнулся, и тот соскользнул с его шеи уже на крыльце дома наслаждений. Магия полыхнула во все стороны, заставляя белые стены вспыхнуть феерией красок, узоров и орнаментов. Вит страстно пожелал оказаться как можно дальше от суеты и всех разумных, сделал шаг в распахнувшийся портал, который схлопнулся прямо перед носами кинувшихся к подопечному Лира и Майро. Лир схватился за голову, пытаясь отследить путь.
— Все, теперь нам точно конец.
— А нам и так конец, — Майро осмотрелся.
Тэр уже выходил из портала, очень нехорошо улыбаясь.
========== Глава пятая ==========
Лир подобрал расстегнувшуюся цепочку и амулет, посмотрел на дядю и подумал, что отцу придется-таки найти себе супругу, чтобы зачать нового наследника. Потому что старого сейчас того… превратят в таракана и прихлопнут тапком. Мир вокруг стал съеживаться и блекнуть, потом по лапкам и брюшку больно стукнуло стекло банки, рядом шлепнулся еще кто-то. Лир повернулся, разглядывая печальную темно-серую жабу.
— Кеее! — жалобно сказал сосед.
Лир промолчал. Тут что «кеее», что «ква» — одна хрень, не поможет. Интересно, дядя их отцам предъявит, или так на ингредиенты пошинкует? Банку куда-то сунули, потом все стало покачиваться, словно их несли. Хорошо хоть, земноводных не тошнило, а то было бы все еще хуже, хотя куда уж хуже, казалось бы.
— Они потеряли Вита, — прозвучало громогласное над их головами, по глазам ударил яркий свет.
— Что? — Повелитель негодующе посмотрел на двух тоскливо жмущихся друг к другу жаб. — Найди мальчика, а эти двое пока посидят в дворцовом пруду.
— Надо было бы выкинуть их в простое болото, да, боюсь, станут кормом для аистов и цапель, — прорычал Тэр, разворачиваясь и бросаясь обратно. Слепок магического следа он снял, но отправляться стоило именно оттуда, откуда начинался первый путь.
— Да ими кто угодно подавится, — Повелитель вышвырнул банку прямо в пруд.
Холодная вода оказалась хуже холодного стекла.
***
Вит в который раз обещал себе, что не будет реветь, и не сдержал слова. Портал выкинул его на знакомую полянку, на зелено-рыжую траву. Пахло медом и немного свежестью, наверное, от скрывающегося в траве ручья. И еще навозом, но далеко не так, как в деревне. Скорее всего, к ручью приходили дикие копытные на водопой. Вит зашагал к ближайшему дереву, сел под ним, обнимая себя руками. Голова кружилась, а в солнечном сплетении противно ныло. В душе было еще гаже: от самого себя. Он сорвался на, в принципе, ни в чем не повинного эльфа. Прямо как в анекдоте: «Что же вы их на меня стряхиваете». Да уж, выгул некормленых тараканов признан успешным, на всю катушку развернулся, придурок. И ведь даже порадовался, что от него руки убрали, а потом как в голову стукнуло. Хорош Избранный… Драконицу, наверное, от королевства эльфов тоже истерикой придется отпугивать.
И почему он в свое время никаких истерик не устраивал ни отцу, пытавшемуся муштровать «неправильного» сына, ни Евгению? Ни прочим своим обидчикам? Что же он столько лет терпел? Или все дело было в магии, и только здесь она развернулась? Интересно, если он вернется домой, магия снова исчезнет или будет утекать в мир, оставляя ему только крохи на поддержание жизни и творчество? Хотя, зачем ему возвращаться? Как-нибудь постепенно приживется здесь, обучится магии, может, поступит в эту самую Академию искусства, будет учиться здесь. Интересно, что там надо для поступления.
Пока этот интерес был слегка отстраненный, а сам Вит сидел, уткнувшись носом в колени и тихо, даже не всхлипывая, плакал. Он знал, что потом станет легче, только придется отоспаться немного: истерики всегда отнимали силы. Постепенно слезы кончились, а вот есть хотелось просто невыносимо, желудок решил скрутиться в спираль. Помрет он тут с голода, понятия не имея, как вернуться и что можно жрать, а что — нет.
— А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо, — пропел он себе под нос, поднимаясь и отправляясь на поиски ручья. Напившись, можно было на время заглушить требовательные вопли желудка.
Интересно, как далеко отсюда до столицы. Ну или хоть до населенного пункта. И в какую вообще сторону? Вит покрутился на месте, оглядываясь. Лес, далеко лес, лес и далеко лес.
У ручья он нос к носу столкнулся с единорогом. Тот был маленьким, видимо, совсем детеныш, но поблизости наверняка были взрослые рогачи. Вит знал, что самцы, скорее всего, будут агрессивно настроены, если он дотронется до детеныша. Просто по аналогии с земными стадными животными. К тому же, это ведь дикие единороги, они мысли читают вряд ли, как Эрей. Поэтому детеныша он постарался не трогать. Тот сам проявил интерес и потянулся к человеку мордой. Вит отодвинулся, но единорожек нахально наступал, тянулся, потом и вовсе облизал его лицо и руки.
Вит рискнул, погладил его. Тот довольно зафыркал.
Как-то так вышло, что, гладя его шелковую шкурку, без непременных для дикого зверья, клещей, блох и прочих паразитов, Витольд принялся жаловаться, все еще не воспринимая здешних единорогов как разумных существ.
«Я ничего не понял, но ты славный и мне нравишься», — единорожек запрыгал вокруг.
— Ой… — Вит так и сел. — И ты тоже говорящий, как Эрей…
«Я не говорящий, я думающий. А ты славный, только маленький, ты тоже детеныш?».
— Я человек. Очень голодный человек, — хмыкнул Вит. — Ты не подскажешь, есть ли в лесу какие-то съедобные для меня грибы, ягоды или плоды?
«Да, наверное. Пойдем, я покажу тебе куст с вкусными цветами».
Там, куда привел Вита единорожек, было все стадо. Небольшое, голов десять: взрослый самец золотисто-коричневого окраса, четыре самки, две белоснежные, одна золотистая и одна черно-подпалая. И пятеро детенышей. На Вита они отреагировали равнодушно, продолжая щипать траву и объедать кусты.
«Вот они, очень вкусные», — единорожек прыгал около куста с белыми маленькими цветами. Они были похожи на жасмин и оказались сладкими на вкус. Вит принялся обрывать их и есть наперегонки с единорожком. А потом с травы поднялась и подошла к ним золотистая самочка, детеныш немедленно припал к ее соскам, запивая обед. Единорожка потянулась к Виту и ухватила его за тунику, подтаскивая к себе.
«И ты пей, детеныш».
— Я взрослый, — смутился донельзя Вит. — И я не умею так пить.
«Попробуй».
Она настойчиво тянула его, пришлось опуститься на колени и заглянуть под брюхо единорожке. Соски у нее немного выступали над шерстью и были похожи на женские. И высасывать из них молоко оказалось достаточно легко.