По велению короля (СИ)

 Едва эта мысль пришла в голову, как я немедленно себя одёрнула. О чём я думаю? Как можно желать мужчину, которого я едва знаю и жизнь которого полностью зависит от того, кто скоро станет моим мужем? Своими мечтами о тайных взглядах и случайных встречах я ставлю его под удар. В первую очередь его – не себя. Что скажет мой жених, когда узнает, что я несколько дней провела в лесу с Эдвардом? Я лечила его, кормила, ухаживала за ним. Будет ли он разбираться в тонкостях наших отношений или немедленно заговорит об измене? Должна ли я открыться Эдварду или сделать это потом, после свадьбы?
 От всех этих переживаний я почувствовала себя плохо. Так плохо, что, боясь сойти с ума, немедленно запретила себе думать об Эдварде.
 Правда, у меня оставалось одно дело - последнее, связанное с ним.
 Разбирая вещи в комнате Джейкоба, я нашла остатки заживляющего бальзама, которым дядюшка лечил порезы. Теперь в числе других лекарств Джейкоба он хранился у меня в спальне. Увидев, что рана всё ещё беспокоит Эдварда, я задумала передать ему бальзам. Для этой цели я снова обратилась к Джасперу, строго-настрого запретив говорить, кто дал ему снадобье.
 - А что, если он проявит настойчивость, миледи?
 - Скажи, что лечил порез и у тебя остался излишек.
 - Пускать драгоценное лекарство на лечение врага? Не покажется ли это странным, миледи?
 - Форксийцы не враги нам, - объяснила я парню. – Наши страны заключили мир. А в качестве добрых хозяев мы имеем полное право заботиться о здоровье наших гостей.
 Джаспер лекарство передал. И рассказал, что Эдвард был с ним любезен и подарил за услугу серебряную монету.
 - Он спрашивал меня о том, кто сделал эту мазь, и я назвал Джейкоба. Это же правда, миледи?
 - Совершенно верно.
 - Сэр просил поблагодарить его, а я сказал, что он недавно умер. Тогда он просил передать благодарность его родным, на что я ответил, что родных у Джейкоба не было. Мне кажется, рыцарь удивился, но я ему больше ничего не сказал. - Джаспер замолчал. Его всегда добродушное лицо выражало тревогу. – Я не подвёл вас, миледи? Я всё сделал правильно?
 - Всё правильно, мой друг. Ты сделал всё правильно.
 Всю ночь я провела без сна, терзаемая неправедными мыслями и грешными желаниями. Эдвард удивился, узнав, что Джейкоб был одинок. Но ведь я называла его дядюшкой. Означает ли это, что мой рыцарь думает обо мне, вспоминает? Может, даже ищет встречи. Мысли об этом сделали мои последние дни в родном замке совершенно невыносимыми.
 К радости отца, я отказалась покидать свою комнату до самой свадьбы. Я уже начала мечтать о дне, когда стану женой незнакомого мне сэра Эддарда и моим мучениям придёт конец. Эдвард дышал одним со мной воздухом, ел тот же хлеб, пил то же вино, спал под одной со мной крышей – всё это делало меня и счастливой, и несчастной одновременно.
 ~*~
 Последний день года ознаменовался самым громким и красочным празднеством из тех, что видели стены Дуаера.
 С самого утра замок гудел. Во дворе стояли столы с угощениями для простого люда. Знать же пировала в главном зале. Вино и эль лились рекой. Кабаньи и бараньи туши целиком запекались в специально вырытых для этого ямах за замковыми стенами. Пуды хлеба, пирогов, рождественских лепёшек, круги сыра, миски с творогом и варёными яйцами, несметное количество тушёных овощей и горшков с мясными похлёбками ждали своего часа. Замковая стража внимательно следила за порядком, в нужный момент вмешивалась в споры и оттаскивала перебравших эля гостей в подготовленные для этого пристройки.
 К ночи на смотровых башнях зажгли факелы. Представление, показанное глотателями огня, и последующий фейерверк стали подарком короля Аро к грядущей свадьбе.
 Мой жених в сопровождении полусотни воинов и гостей прибыл накануне. Дуаерский замок никогда не подвергался такому нашествию знати. Все комнаты были заняты. Менее родовитых гостей и всю челядь переселили в ближайшую деревню. Отцу пришлось уступить свою комнату моему жениху. Я сделала то же самое для прибывших вместе с ним придворных дам, и последние ночи своей незамужней жизни проводила в комнате Джейкоба.
 Благодаря ярким цветам и бархату эти женщины были подобны райским птицам. Шерстяная туника Джейн, которая на правах хозяйки встречала их на крыльце замка, по сравнению с их одеяниями выглядела блекло и бедно. Я гордилась тем, с каким достоинством моя младшая сестра держит свою белокурую головку, будто не замечая откровенно оценивавших взглядов и старательно спрятанных усмешек. Интересно, что бы сказали эти дамы, увидев моё светло-серое домашнее платье. Наверно, даже не посмотрели бы в мою сторону, приняв за служанку.
 Жениха своего я видела лишь мельком. Джейн указала на него из окна, когда в сопровождении отца он проходил по двору к замковому арсеналу. Я с удовольствием отметила, что он так же высок и черноволос, как Эдвард. Может, сэру Эддарду удастся изгнать из моего сердца образ своего воина?
 В любом случае всё должно было решиться в ближайшие часы.
 Снискав славу испуганной и трепетной невесты, я могла не появляться на людях вплоть до венчания. Под утро, когда веселье стихло и последние гости разбрелись по своим комнатам, я поняла, что больше не могу находиться взаперти и вышла на улицу.
 Замок был погружен в тишину, но слуги, стараясь не шуметь, уже приводили в порядок двор. Медленно прохаживаясь вдоль него, я встретила старика Маркуса, служившего при конюшнях, и попросила проводить меня к стойлам. Недавно у любимой кобылы Джейн родился жеребёнок, но у меня не было случая на него посмотреть.
 - Да, - беззубый рот ощерился в самой искренней улыбке. – Беленькая лошадка, хорошая. Леди Джейн хочет назвать её Беллой. В честь вас, миледи.
 Я рассмеялась:
 - Может, оно и к лучшему – с ней она не так сильно будет по мне скучать.
 В конюшне было темно. Маркус предложил было мне взять факел, но я не хотела пугать лошадей: света, лившегося со двора, было вполне достаточно.
 Маленькая белая кобылка Джейн действительно была загляденье. Она появилась на свет всего два дня назад и уже твёрдо стояла на тоненьких белых ногах. Спрятавшись под живот матери, жеребенок с наслаждением сосал молоко и даже при моём появлении ни на секунду не оставил своего занятия. Я прошла дальше, намереваясь выйти через противоположную дверь к тёплому амбару, где зимой держалась домашняя птица.
 Меня остановило знакомое призывное ржание.
 - Сэм! – радостно вскрикнула я и бросилась к ближайшему стойлу. – Это ты, приятель!
 Приветствуя меня, конь радостно закивал головой. Я проскользнула внутрь просторного, застеленного свежим тростником стойла и кинулась Сэму на шею.