Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов

* * *
 
 
Земля, хозяину скажи ты,
 
Коль обо мне случайно спросит:
 
Я расплатился, мы с ним квиты,
 
И вексель пусть под стол он бросит.
 
Я должников его жалею:
 
По мне, чем быть в долгу у черта,
 
уж лучше должным быть еврею:
 
Он выждет всем известный срок,
 
Потом, коль ты платить не можешь,
 
процент учетверит в залог.
 
 
 
«Нет, Вальтер, ты еще побудь,
 
За что ты сердишься, старик?
 
Когда просил ты что-нибудь,
 
Я все давала в тот же миг,
 
Чего душа твоя желала.
 
И больно мне лишь оттого,
 
что редко ты просил и мало.
 
Смотри, тебе здесь благодать,
 
А если ты решишь расстаться,
 
то радости не будешь знать».
 
 
 
Я насосался до отвала,
 
И грудь твою забыть бы рад.
 
Ты мне веселье обещала,
 
Но лгал он, любящий твой взгляд.
 
Твое лицо светло и ясно,
 
И вся, коль спереди смотреть,
 
не стану спорить, ты прекрасна.
 
Но сзади — что за мерзкий вид!
 
А я тебя увидел сзади,
 
с тех пор мой стих тебя язвит.
 
 
 
«Пускай меня ты разлюбил,
 
Но лишь одно: хоть иногда
 
Припоминай, как счастлив был,
 
И на меня смотри тогда,
 
Ведь там бывает так тоскливо!»
 
Я был бы рад, по мне противно,
 
что лицемерна ты и лжива
 
И всех умеешь обмануть.
 
Дай бог тебе спокойной ночи,
 
а я иду в последний путь. 
 
 
* * *
 
 
Я разделю, пока я жив,
 
И земли и добро свое,
 
Чтобы не смел, кто нагл и лжив,
 
Не о своем сказать: мое!
 
Свои злосчастья оставляю тем я,
 
Кто сеет зависти и ненависти семя,
 
Но им же — яд раскаянья в крови.
 
Мои печали —
 
Тем, кто клялись и лгали,
 
Мои дурацкие порывы —
 
Тем, кто в любви фальшивы,
 
А женщинам — тоску по радостям любви. 
 
 
* * *
 
 
За красоту хвалите женщин — им по нутру такая дань,
 
Но для мужчины это будет так скользко, что сойдет за брань.
 
Пусть у него отважным, щедрым и постоянным будет дух,
 
И это третье — постоянство — отличный спутник первых двух.
 
Послушайте, что вам скажу я, и вы тотчас поймете сами,
 
Как надобно хвалить мужчину, чтоб не бесчестить похвалами.
 
В нем человека надо видеть, чтобы его попять сполна.
 
Когда по внешности мы судим, нам сердцевина не видна.
 
Как много в мире чернокожих, в чьем сердце дух прямой и смелый,
 
И сердце черное как часто скрывается под кожей белой! 
 
 
* * *
 
 
Плох ты, мир, ты совсем оголтел —
 
Все от черных, от собственных дел.
 
Миримся мы с тобой против воли!
 
Ты потерял последний стыд.
 
Бог видит, я на тебя сердит.
 
Мир, мы терпим и ждем, но доколе?
 
Честь — о ней помышляешь ты мало.
 
Радости прежней совсем не стало,—
 
Где ей, бедной, теперь цвести!
 
«Щедрость» и вовсе бранное слово.
 
В моду вошли богатей и скряга.
 
Мир, ты забыл, что такое благо,
 
Сбился ты, бесноватый, с пути.
 
Верность и Правда остались без крова,
 
Все достоинства не в чести. 
 
 
* * *
 
 
Господь! Кто набожен на вид
 
И десять заповедей чтит,
 
Но преступает их, тот вряд ли любит бога.
 
Тебя отцом назвать он рад,
 
Но если я ему не брат,
 
То чувства в нем сыновнего не много.
 
Мы все в родстве. Богатый, нищий
 
Равно для тела просят пищи —
 
Да претворится в плоть она!
 
Кто отличит слугу от господина
 
(Хотя б мы их живыми знали),
 
Когда их черви доконали,
 
Объев скелет? И заповедь одна
 
Для всех, кто смертен — для христианина,
 
Язычника, еврея — все едино:
 
Служить тому, кем жизнь сотворена! 
 
 
* * *
 
 
Бог ставит королем, кого захочет он,
 
И этим я не удивлен.
 
Но вот попам дивлюсь я много:
 
Чему они учили весь народ,
 
То стало все у них совсем наоборот.
 
Так пусть во имя совести и бога
 
Нам растолкуют, что безбожно,
 
Что истинно,—начистоту!
 
Ведь мы им верили недаром,
 
Где ж правда — в новом или в старом?
 
Коль то правдиво, значит, это ложно:
 
Два языка не могут быть во рту! 
 
 
* * *
 
 
Я вышел в поисках чудес
 
И видел чудные дела:
 
Я видел три пустые трона,
 
Где Зрелость, Мудрость, Чистота
 
В былые годы восседали.
 
Сын девы, дай нам знак с небес,
 
Чтоб эта троица могла
 
Воспрянуть, как во время оно,
 
И прежние занять места!
 
Их горести моею болью стали.
 
Тройная власть и все их троны богатым заняты юнцом.
 
Мы вместо трех высоких духом склонились пред одним глупцом.
 
Воспитанность и Право гибнут, и в людях больше нет стыда.
 
Так жалуюсь и вяну я в печали. 
 
 
* * *
 
 
С веленьем божьим, как посол,
 
К вам, император, я пришел:
 
Земли владыка! Вас владыка всей вселенной
 
Как своего наместника вииит
 
В том, что язычник вас теснит,
 
Глумясь над господом в его стране священной.
 
За право божье в бой, скорее в бой!
 
Не вы ль Христа и бога щит!
 
И сыном божиим вам суждена награда:
 
С ним заключите договор святой,
 
Тогда он ваше право отстоит
 
Хоть перед чертом в безднах ада.