Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов

  
АЗАЛАИДА ДЕ ПОРКАЙРАРГЕС 
 
* * *
 
 
Вот и зимняя пора —
 
Грязь, и снег, и ветер злющий.
 
Птичья песенка с утра
 
Не звенит над сонной пущей.
 
Ветки хрупки — знай ломай!
 
Где ты, наш зеленый май?
 
Смолк под кущей благовонной
 
Соловей неугомонный...
 
 
 
Но сознать давно пора —
 
Мне безделицею сущей
 
Стали снежные ветра,
 
Да и сам наш май цветущий.
 
Нет, Ауренги дальний край,
 
Слов теченья не сбивай
 
И покой, мной обретенный,
 
Не смущай мечтой бессопной!
 
 
 
Донны — всех безумней донн,
 
Если сердце им избрало
 
Тех, кто властью облечен
 
Выше скромного вассала.
 
Мысль Овидия проста:
 
Власть и нежность — не чета.
 
Я смеюсь над чванной донной,
 
Только титулом плененной.
 
 
 
Друг мой — прост, таких имен
 
Слава звонкая бежала,
 
Но зато мне предан он,
 
Ревность мне не кажет жала.
 
И чисты его уста,
 
Все в нем — честь и прямота.
 
Свет любви, во мне зажженный,
 
Замутит ли лжец прожженный?
 
 
 
Милый друг! Любовь свою
 
Вам навек по доброй воле
 
Вместе с сердцем отдаю —
 
Только с сердцем, но не боле!
 
Разве клятва не свята,
 
Коль у вас, мой друг, взята?
 
В час, свиданьем озаренный,
 
Честь мне ваша — обороной!
 
 
 
Вам же, Бельвезерский двор,
 
И Ауренги град счастливый,
 
И Прованс, и сам сеньор,
 
И друзья, что ныне живы,—
 
Всем — «прости»! И вам, места,
 
Где зажглась моя мечта
 
Пред душою изумленной —
 
И навеки опаленной...
 
 
 
Мой жонглер! Теперь туда,
 
Где, мудра, мила, проста,
 
Правит Донна всей Нарбонной.
 
К ней спеши с моей кансоной! 
 
 
  
ГИРАУТ ДЕ БОРНЕЙЛЬ 
 
* * *
 
 
— Молю тебя, всесильный, светлый бог,
 
Чтоб друг живым уйти отсюда мог!
 
Да бодрствует над ним твоя десница!
 
С зари вечерней здесь свиданье длится,
 
И близок час рассвета.
 
 
 
Мой милый друг, взгляните на восток!
 
Уже господь и ту звезду зажег,
 
Что нам вещает, как близка денница.
 
Не медлите! Давно пора проститься,
 
И близок час рассвета.
 
 
 
Мой милый друг, опасный это час:
 
Вот пенье птиц, как звонкий утра глас,
 
Сюда летит через леса и нивы.
 
Боюсь, проснется сам барон ревнивый,—
 
Ведь близок час рассвета!
 
 
 
Мой милый друг, я заклинаю вас
 
На свод небес взглянуть хотя бы раз —
 
Тогда б понять, наверное, могли вы,
 
Что вам не лжет товарищ ваш пугливый
 
И близок час рассвета.
 
 
 
Мой милый друг! Я с вечера не спал,
 
Всю ночь я на коленях простоял:
 
Творца молил я жаркими словами
 
О том, чтоб снова свидеться мне с вами.
 
А близок час рассвета.
 
 
 
Мой милый друг, да кто же заклинал,
 
Чтоб я и глаз на страже не смыкал!
 
Я вас готов оберегать часами,—
 
Зачем же мной пренебрегли вы сами!
 
А близок час рассвета.
 
 
 
— Мой добрый друг! Ах, если бы навек
 
Продлилась ночь любви и сладких нег!
 
Моя подруга так сейчас прекрасна,
 
Что, верьте мне, пугать меня напрасно
 
Ревнивцем в час рассвета. 
 
 
* * *
 
 
Любви восторг недаром я узнал,—
 
О сладостных не позабуду днях:
 
Пернатый хор так радостно звучал,
 
Была весна, весь сад весной пропах.
 
А в том саду, средь зелени аллей
 
Явилась мне лилея из лилей,
 
Пленила взор и сердцем завладела.
 
С тех самых пор весь мир я позабыл,
 
Лишь помню ту, кого я полюбил.
 
 
 
И ей одной я песни посвящал,
 
По ней одной томился я в слезах.
 
Тот сад, что мне блаженством просиял,
 
Все вновь и вновь являлся мне в мечтах.
 
Люблю ее с тех самых, вешних дней,
 
Ведь нет нигде ни краше, ни милей,
 
Затмила всех красой лица и тела.
 
За славный род, за благородства пыл
 
Ее везде почет бы окружил.
 
 
 
Еще б я громче славу ей воздал,
 
На целый свет воспел, кабы не страх:
 
Наветчики — вам скажет стар и мал —
 
Повергнуть могут эту славу в прах.
 
Доносчиков не сыщется подлей:
 
Чем чище ты, тем их наветы злей.
 
Зато целуюсь нежно то и дело
 
С ее родней — ведь сердцу каждый мил,
 
Кто б чем-нибудь причастен милой был.
 
 
 
А вас-то ждет, наветчики, провал!
 
Судить-рядить начнете впопыхах:
 
«Да кто она? Да что он ей сказал?
 
И встретились когда, в каких местах?»
 
Чтоб злобных сих не соблазнять судей,
 
Я сторонюсь и лучших из людей:
 
Иной сболтнет — вот и готово дело!
 
(Чужой сынок, бывает, начудил,
 
А ты в отцы чудиле угодил!)
 
 
 
Среди друзей насмешки я стяжал:
 
«Как пыжится юнец, ну просто страх.
 
Нас знать не хочет! Больно нос задрал!»
 
Пускай меня честят они в сердцах,
 
Но как же быть, когда вослед за ней
 
Мой слух и взор стремятся все сильней,
 
Хотя б вокруг и ярмарка галдела:
 
Единственной себя я посвятил —
 
Навек душой в беседу с ней вступил.