Собрание сочинений. Том 4

 
 
Марсела — глупая ужасно.
 
Я, правда, раз себе позволил,
 
Хоть и с великим содроганьем,
 
К прохладным лилиям и снегу
 
Припасть горящими губами.
 
 
 Диана 
 
 
К прохладным лилиям и снегу?
 
Полезно знать, что этот пластырь
 
Так освежает пылкость сердца.
 
Каков же ваш совет, однако?
 
 
 Теодоро 
 
 
Я мог бы вам ответить только,
 
Что если сказанная дама,
 
Любя простого человека,
 
Боится честь свою умалить,
 
То пусть она им насладится,
 
Оставшись, с помощью обмана,
 
Неузнанной.
 
 
 Диана 
 
 
Совет опасный:
 
Что если он ее узнает?
 
Не лучше ли его убить?
 
 
 Теодоро 
 
 
Что ж, Марк Аврелий, по преданью,
 
Своей супруге Фаустине
 
Кровь гладиатора в стакане
 
Дал выпить для смягченья мук, [120]
 
Но эти римские забавы
 
Годны в языческой стране.
 
 
 Диана 
 
 
Вы правы: больше нет Торкватов,
 
Виргиниев или Лукреций
 
В наш век, а в те века бывали
 
И Фаустины, и Поппеи,
 
И Мессалины, [121] как мы знаем.
 
Вы мне напишете письмо,
 
Где бы об этом рассуждалось.
 
Прощайте.
 
 
 (Падает.) 
 
 
Ай, я оступилась!
 
Чего вы смотрите? Подайте
 
Скорее руку мне.
 
 
 Теодоро 
 
 
Почтенье
 
Меня невольно удержало.
 
 
 Диана 
 
 
Ну что за вежливая грубость!
 
Сквозь плащ руки не предлагают.
 
 
 Теодоро 
 
 
Так, провожая вас к обедне,
 
Вам подает ее Отавьо.
 
 
 Диана 
 
 
Его руки я не прошу;
 
Она уже седьмой десяток
 
Справляет в должности руки
 
И ходит, наряжаясь в саван.
 
Спеша к упавшему на помощь,
 
Обматывать ее шелками —
 
Не лучше, чем рядиться в панцирь,
 
Когда ваш друг попал в засаду:
 
Пока придете — он убит.
 
Притом же я считаю гадким
 
Из вежливости кутать руку,
 
Как это велено жеманством;
 
Рука, когда она честна,
 
Ни перед кем лица не прячет.
 
 
 Теодоро 
 
 
Я эту честь ценю высоко.
 
 
 Диана 
 
 
Когда б вы были провожатым
 
Вельможной дамы, вы, конечно,
 
В плаще бы руку подавали.
 
Но вы пока мой секретарь.
 
И секретарь держать обязан
 
Мое падение в секрете,
 
Когда желает сам подняться.
 
 
 (Уходит.) 
  
ЯВЛЕНИЕ ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ
 
 Теодоро один. 
 Теодоро 
 
 
Я грежу? Нет, все это лучше грез.
 
Я постигаю милую науку:
 
Она меня просила дать ей руку,
 
И бледный страх сменился цветом роз.
 
 
 
Что делать мне? Какой смешной вопрос!
 
Мне счастье дарит верную поруку.
 
Неся в душе пленительную муку,
 
Пойду к победе, не страшась угроз.
 
 
 
Однако как же изменить Марселе?
 
Ведь женщины — наш светоч в царстве тьмы.
 
И так бросать их — нет греха тяжеле.
 
 
 
Но ведь они за полмотка тесьмы
 
И сами нас бросают, в самом деле;
 
Так пусть страдают, как страдаем мы.
 
 
  
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
 
 УЛИЦА 
  
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
 
 Граф Федерико, Леонидо. 
 Федерико 
 
 
Ее ты видел?
 
 
 Леонидо 
 
 
В этот храм
 
Она вошла, пленяя взоры,
 
Неслышной поступью Авроры, [122]
 
Струящей первый свет лугам.
 
Вам не придется долго ждать
 
У входа в божию обитель:
 
Священник здешний не любитель
 
Обедней паству утруждать.
 
 
 Федерико 
 
 
Я жажду с нею объясниться!
 
 
 Леонидо 
 
 
Вы, как кузен, само собой,
 
Ее проводите домой.
 
 
 Федерико 
 
 
С тех пор как я хочу жениться,
 
Я знаю: ей мое родство
 
Уже внушает подозренья;
 
А прежде я не знал стесненья
 
И не боялся ничего.
 
Будь он кузен, будь он знакомый,
 
Пока мужчина не влюблен,
 
Свободно к даме ходит он
 
И запросто и на приемы.
 
Но стоит лишь ему влюбиться,
 
Он реже посещает дом,
 
Он даже говорит с трудом,
 
Он робок, он всего боится.
 
Вот и со мной случилось так
 
С тех пор, как я в сетях Дианы;
 
Из-за моей сердечной раны
 
Я отлучен от многих благ,
 
Я с нею видеться не смею
 
Так, как в былые времена.
 
 
  
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
 
 Те же; маркиз Рикардо и Сельо останавливаются поодаль от графа Федерико и Леонидо. 
 Сельо