Собрание сочинений. Том 5

 Донья Инес 
 
 
Пойми — я тебя молю,—
 
Что лучше всего забвенье,
 
Не то король покушенье
 
Предпримет на честь твою.
 
 
 (В сторону.) 
 
 
Энрике сама я люблю,—
 
Пусть выпадет ей утрата!
 
 
  
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
 
 Те же, дон Энрике и Рамиро. 
 Рамиро 
 
 
Погибло все без возврата!
 
 
 Дон Энрике 
 
 
Осталось погибнуть мне.
 
 
 Донья Хуана 
 
 
Кто здесь? Иль все это во сне?
 
 
 Дон Энрике 
 
 
Энрике звался я когда-то.
 
 
 Донья Хуана 
 
 
Зачем ты вернулся,
 
Рискуя оглаской?
 
Не видишь, что рядом
 
С тобою опасность?
 
Смотри: с королями
 
Шутить, что с огнем:
 
На пренебреженье
 
Ответят мечом.
 
Приход твой — мне к празднику
 
Дар незавидный:
 
Не я виновата,
 
Что он тебя видел.
 
Кто любит и хочет
 
К любимой прийти,
 
Тот тайну обязан
 
Беречь и блюсти;
 
Он тень свою ночи
 
Отдаст под опеку,—
 
Ведь можно по тени
 
Узнать человека.
 
Бывает, что слуги
 
Господ выдают,
 
Когда, охраняя,
 
На улице ждут.
 
Кареты и кони,
 
Вблизи поджидая,
 
Расскажут прохожему,
 
Где их хозяин.
 
Кто любит, не должен
 
О том забывать,
 
Что даже луна
 
Его может узнать.
 
Безрадостны чувства,
 
Открытые миру;
 
Проникнут сквозь стены
 
Соседи-проныры.
 
Проклятье часам,
 
Что не вовремя бьют —
 
Тогда похоронный
 
Мне слышится гуд.
 
Три слога есть в имени
 
Графа Энрике,—
 
Бьют трижды часы,
 
Чтобы горе накликать.
 
А время уходит,
 
И если король
 
Увидит тебя,
 
То сразит меня боль.
 
Любить тебя в смерти?
 
Нет, лучше в разлуке!
 
Будь счастлив с другою,
 
Со мной тебе мука.
 
Но день наступает,
 
В тюрьме своей ночь
 
Его не запрет,—
 
Это мраку не в мочь.
 
Вот горы, одетые
 
В снег, в облака,
 
Видны уже ясно,
 
А ниже — луга.
 
Цветы, просыпаясь,
 
Глядятся в ручьи,
 
Им птицы поют
 
Мадригалы свои.
 
И солнце заря
 
Снаряжает, торопит:
 
С Востока на Запад
 
Еще полдороги.
 
Что смотришь? Чего же
 
Тебе не хватает?
 
Ступай, граф Энрике,
 
Смотри — рассветает.
 
 
 Дон Энрике 
 
 
Да если б я знал,
 
Что ты встретишь меня
 
Презреньем, — к тебе
 
Не вернулся бы я.
 
Как я обманулся,
 
Тебе доверяя!
 
Не думал, что снова
 
Тебя потеряю.
 
И вот потерял!
 
Я сам это вызвал:
 
Забытый изгнанник,
 
Вторично я изгнан.
 
Как странно! Глаза твои
 
Видят меня,
 
Но делаешь вид,
 
Что отсутствую я.
 
В разлуке любовь
 
Обращается в прах,
 
Но ты забываешь
 
Меня на глазах.
 
Придумав опасности,
 
Смертью грозишь мне;
 
Твои оправданья
 
Хитры, но излишни.
 
Король тебя гневом
 
Привел в содроганье,
 
Но гневу нашла ты
 
В любви оправданье.
 
Твердишь, что ты хочешь
 
Мне жизнь сохранить,
 
А хочешь меня
 
От любви излечить.
 
Ты солнцем была мне,—
 
Без солнца не жить.
 
Но трижды часы
 
Не успели пробить,
 
А ты их за солнце
 
Уже выдаешь,
 
Ты их заставляешь
 
Спасать твою ложь.
 
Проклятье часам
 
И тому, кто их создал,
 
Кто выточил оси,
 
Колесики, гвозди!
 
Их гонит пружина,—
 
Считают, считают,—
 
А маятник мчится,
 
И стрелки мелькают.
 
Бессмысленно бьют,
 
Когда сами хотят,
 
И только о смерти
 
Всегда говорят.
 
В часы поместил
 
Часовщик все, что мог:
 
Мелькание жизни
 
И смерти залог.
 
Злой времени вестник,
 
Хозяин желаний,
 
Наш каждый глоток
 
Они мерят заране.
 
И вот говоришь ты
 
(Вернее — пророчишь:
 
Ведь ты говоришь
 
Только то, что ты хочешь),—
 
Что я тебе дорог,
 
Когда я живой,
 
А счастье твое
 
Пусть уходит к другой.
 
За блеск королевский
 
Ты все отдаешь,
 
Меня оставляешь
 
И вмиг предаешь.
 
Клянусь, — пусть глаза твои
 
Это запомнят
 
(Я так их люблю,
 
Хоть они вероломны!),—
 
Клянусь, что мои,
 
Хоть ты их презираешь,
 
Другой госпожи
 
Никогда не узнают.
 
Уеду в Кастилью,
 
И скажут потом,
 
Коль буду я жив,
 
Что я был образцом
 
Бессмысленной верности,
 
Щедрой, унылой:
 
Ведь ты этой верности
 
Не заслужила;
 
А если… то лишь
 
Красотою своей,
 
Она только больше
 
Любови моей.
 
Меня от рассвета
 
Ты хочешь спасти,—
 
Вот он наступил…
 
Что ж, навеки прости!