Цветы всегда молчат (СИ)
— Фр-р… Вы, по-прежнему, остаётесь занудой, очкариком и заикой…
24
Цветы всегда молчат
— Значит, без шансов?
— А вы надеялись?
— О что вы! И думать не смел.
— Неужели вы, правда, не заметили тех леди? — Джози подняла личико, чтобы поймать его взгляд, который сиял и лучился концентрированным обожанием.
— Джози, с того дня, как два года назад я увидел вас в кабинете вашего батюшки, все другие женщины для меня перестали существовать… — его голос слегка дрожал от переизбытка чувств.
Она хмыкнула:
— Вот уж не могла представить такую несерьёзность в голове у такого книжного червя, как вы.
— И что же, по-вашему, должно быть у меня в голове?
Она выпалила тут же, должно быть, рисуя давно продуманную картину:
— Много-много крохотных Ричардов. Все заучки и в очках. Сидят там и читают, читают, читают…
— Ангел мой, — восторженно проговорил он, обнимая её за талию и привлекая к себе, — это же новое слово в анатомии человека! Вас будут цитировать поколения!
Дальше они шли, обнявшись и совершенно игнорируя косые взгляды прохожих. Обоим было весело как никогда.
***
Дома их ожидал сюрприз в лице миссис Ребекки Крейн. Молодая женщина, давняя подруга Джози, была явно очень взволнованна.
Раскланявшись с дамами, Ричард ушёл в кабинет, а Джози увела Ребекку в малую гостиную, где обычно накрывали чай. Это была уютная комната, обитая голубым шёлком с нежными розанами, обставленная лёгкой светлого дерева мебелью. В нишах стояли цветы в белых с голубым вазах. А на окнах красовались бархатные гардины, отороченные золотой бахромой.
Здесь, сняв шляпку, стянув перчатки и отшвырнув их на этажерку, Джози принялась радостно расцеловывать подругу.
— Бекки, Бекки, как же я рада тебя видеть! Я здесь просто погибаю от тоски! Кто бы знал, что замужество такое скучное предприятие!
Ребекка устроилась рядом с ней на диванчике, взяла давнюю приятельницу за руки и, сделав глаза, произнесла самым интригующим тоном, на который была способна:
— Тогда мне есть чем развеселить тебя! Ты помнишь Латою Грэнвилл?
Прелестное личико Джози исказило мстительное выражение.
— Ещё бы! Она всё время пыталась оспорить у меня титул первой красавицы, как такое можно забыть!
— Так вот, — Ребекка перешла на совсем уж шпионский шепот, — недавно она громко оскандалилась! Только представь: не будучи замужем, она провела ночь с мужчиной! И с кем! С самим Джоэлом Макалистером! Теперь её и её матушку не пустят ни в один приличный дом!
— О! — расстроено протянула Джози. — Но почему, почему меня не было, когда герцогиня Норфолк захлопывала дверь перед её блондинистым носом?! — на личике миссис Торндайк отразилась крайняя степень отчаяния.
25
Цветы всегда молчат
— Неужто тебе её совсем не жаль? — с притворной участливостью поинтересовалась Ребекка.
— Вот ещё! — взвилась Джози. — Она как-то даже увела у меня одного из моих кавалеров. То ли виконта Денвери, то ли графа Драммонда, уже и не по помню. Но зла на неё до сих пор!
— Сказать по-честному, так у неё никогда не было шансов против тебя, — елейным тоном заметила Ребекка, которая крайне гордилась тем, что дружна с особой, у прелестных ножек которой лежала половина лондонского света.
— Ах, ну кончено, где ей было тягаться со мной! — решительно произнесла та. — Не стану спорить, природа одарила её несколько щедрее меня, — Джози покосилась на свою грудь, не большую и не маленькую, а ровно такую, чтобы она уютно помещалась в ладони Ричарда, — и да, она — блондинка. Но зато — а это мне известно от Клодин, а той — от самой горничной Грэнвиллов, а уж та точно врать не станет — волосы у неё — едва чуть ниже плеч, в то время как мои всегда ниспадали до бёдер, а сейчас — и того длиннее! И ещё — я всегда собирала сливки, а ей — доставалась пахта!
В конце этой страстной тирады, когда Джози только набрала воздуху для дальнейших возмущений, вошёл Ричард с чайным подносом в руках.
— Простите меня, прекрасные леди, что прерываю ваш столь бурный и весьма душеполезный разговор, — сплетни он не выносил органически, — но я осмелился взять на себя труд принести вам чаю.
И с повадками заправской горничной он начал сервировать стол. Джози такое поведение мужа нисколечко не удивило, а вот Ребекка была явно заинтригована, о чем и сказала прямо.
— Безусловно, — охотно согласился он, бросив чуть насмешливый взгляд на жену, — подавать чай
— обязанность хозяйки, но, видите ли, дорогая миссис Крейн, Джози полагает, что чай уже изначально находится в чашке. Этакий концепт. И пока лучшие умы человечества бьются над разгадкой этого парадокса, чай в этом доме разливаю я.
Сказав это, он передал чашечку — один палец от края, три ложечки сахара и сливки — своей супруге, коснувшись при этом её руки. Другую чашку поставил перед Ребеккой, раскланялся, поцеловал Джози в шейку, чуть более страстно, чем следовало в присутствии посторонней, и удалился.
Ребекка промогралась.
— Что это сейчас было? И что он сейчас сказал?
— Ах, не спрашивай!
— Послушай, я всё хотела узнать, как тебя угораздило выйти за него замуж? Его же не было в твоей свите?
— Да, получилось всё так спонтанно и нелепо. Это случилось в твой последний сезон, ты как раз вышла замуж, поэтому немного выпала из событий… Так вот, тогда целых пять джентльменов добивались моей руки, и заметь — все аристократы! А я уже склонялась к тому, чтобы бежать с Альбертом Эршо, как тут батюшка позвал меня и сказал, что у него серьёзный разговор ко мне. Ты же знаешь, родители обожали меня — я ведь последняя и самая желанная дочь! Меня баловали, холили и лелеяли. Отец никогда не давил на меня, и тут вдруг — разговор! В кабинете! Я тогда очень испугалась, что открылся наш с Альбертом план, и готовилась, честно сказать, к отменной трёпке. Но вместо этого отец расцеловал меня, сделал мне комплимент и сказал, что сегодня некий молодой человек просил моей руки. Я захлопала в ладоши и стала перечислять ухажеров, но батюшка всё качал головой, ещё больше раззадоривая меня. «Так кто же он?!» — вскричала я
