Цветы всегда молчат (СИ)
— Верно, дивная вещица. Настоящее произведение искусства, если таковым может быть механизм,
— в Ленуа проснулся торговец. — Ты наконец-то решил обзавестись? А то писать монографии от
22
Цветы всегда молчат
руки не комильфо.
— Я покупаю машинку для миссис Торндайк, она хочет начать карьеру писательницы, — слегка перегибаясь через витрину, громким шёпотом произнёс Ричард.
Джози слушала его вполуха, поглощенная созерцанием всевозможных вещиц. Назначение некоторых из них она и представить себе не могла.
Любопытствовать приобретаемым предметом она не стала, полностью доверившись в этом плане Ричарду. К собственному изумлению вниманием её завладели стеллажи с книгами, занимавшие добрую часть лавки. Она обошла один из них и вытащила с полки книгу.
В это время дверной колокольчик известил о том, что явились новые покупатели. И тут Джози оценила выгоду своего положения: сквозь полки ей отлично был виден весь торговый зал, в то время как она, благодаря своей миниатюрности, оставалась совершенно незамеченной.
Вошли две дамы. Судя по глухим темным платьям, унылым пучкам и постным физиономиям, они, определила Джози, принадлежали к презираемому ею разряду старых дев и, наверняка, зарабатывали себе на жизнь, вбивая грамоту в головы каких-нибудь богатеньких недорослей.
Джози быстро потеряла интерес к вошедшим, куда больше её занимала книга, которую она держала в руках. Надпись на обложке была на каком-то неизвестном языке, зато, судя по боковому обрезу, в книге имелись картинки. Джози быстро отлистала одну из них, и густо залилась краской
— иллюстрация поражала фривольностью: обнажённые женщина и мужчина сливались в любовном экстазе. Партнёр схватил свою любовницу за локти и брал сзади. Женщина прогнулась в спине. Мужчина выставил одну ногу вперед, прижав бедро женщины и, наверняка, погружался в неё до предела, судя по тому, что рот партнёрши был раскрыт в безмолвном крике. У Джози перехватило дыхание, щеки её запылали, а одежда вдруг стала тесной. Она прекрасно понимала, что благовоспитанная леди должна лишиться чувств при виде столь откровенной сцены. Следовало немедленно захлопнуть книгу и убрать её подальше, но Джози не могла оторвать взгляда от этой картинки, страстно желая оказаться на месте женщины. Так же прогнуться и почувствовать глубоко внутри себя внушительный член мужа… Через просвет в полках она бросила взгляд на Ричарда. Он стоял, свободно опершись о выступ витрины, и о чём-то беседовал с Ленуа.
И тут только она услышала приглушённый разговор — беседовали те самые дамы, что давеча зашли в лавку…
— Фанни, душа моя, — говорила та, что постарше, той, что помоложе, хотя на взгляд Джози обе они были стары и невзрачны, — ты заметила, какой импозантный джентльмен общается с месье Ленуа?
— О да, — протянула Фанни, подводя глаза и делаясь ещё отвратительнее. — И рост! И стать! И даже очки!
— В нём есть некая скрытая сила…
— Да, и будоражащий призыв…
Джози в ярости с шумом захлопнула книгу, заставив дам вздрогнуть, поставила её на место и, важно прошествовав через зал, взяла Ричарда под руку. Затем обернулась туда, где в изумлении застыли её нечаянные соперницы, и победно улыбнулась.
— Что-то случилось, ангел мой? — поинтересовался немного обеспокоенный таким поведением жены Ричард.
— Я соскучилась, — тут же состроила недовольную рожицу Джози.
23
Цветы всегда молчат
— Сейчас уже идём домой, — сказал он, расплачиваясь и подхватывая саквояж с пишущей машинкой.
Уже у порога он неожиданно остановился, заметив на одной из полок ворох старых атласов.
— Это продаётся? — полюбопытствовал он.
— Что ты! — замахал руками Ленуа. — Это старые пиратские карты. Я их давно купил у какого-то чудака за пенни. Сущая ветошь!
— Так я могу их забрать?
— Ну разумеется! — обрадовался торговец.
Ричард быстро пробежал взглядом по параллелям и меридианам. Чему-то улыбнулся. Свернул карты в тугой рулон и засунул за ремни саквояжа. И лишь после этого, вежливо раскланялся, приподняв светлый цилиндр и, взяв своё приобретение в одну руку, а другой — сжав ладошку Джози, вышел с ней на улицу.
Был приятный сентябрьский день, светило солнце и дул свежий, но ещё по-летнему тёплый ветерок, но Джози поёжилась. Всё недавно увиденное и случившее, заставило её тело гореть. Близость мужа, и этот невинный, но очень интимный жест, когда одна рука покоится в другой, несказанно волновали её.
Они отошли от лавки Ленуа лишь на несколько ярдов, когда Ричард остановился и, поставив свои покупки наземь, наклонился к жене.
— Джози, вы сейчас так волнующе очаровательны и излучаете такую страсть, что у меня едва хватает самоконтроля, дабы не сотворить с вами нечто возмутительное прямо на улице… Так что же всё-таки стряслось?
От его бархатного голоса по её телу пробежала дрожь. Она чуть было не воскликнула: «О, мой господин! Возьмите меня! Делайте со мной, всё, что вы пожелаете!», но ей удалось перевести дыхание и удержаться от падения в бездну.
Не поцеловать её сейчас казалось ему преступлением. Кровь стучала в висках. Она хотела его, он видел это: чистое желание стояло сейчас в её глазах, губки соблазнительно приоткрылись. Ричарду пришлось сжать кулаки и стиснуть зубы, потому что от такой иронии судьбы хотелось выть. Как бы он был счастлив, случись это дома. Лишь мысль о том, что всякий неблаговидный необдуманный поступок сейчас может рикошетом ударить по репутации любимой, отрезвила его.
— Джози, ангел мой, — сдавленно проговорил он, — идёмте…
Она кивнула и сама взяла его за руку. Ричард нежно улыбнулся ей.
— Итак, — начал он шаловливо, — что же столь сильно распалило вас?
Она слегка надулась, злясь, что он стал свидетелем её постыдной слабости. А он нагло, самодовольно ухмылялся, явно ликуя.
— Там в лавке… две леди… Они пялились на вас… — выговорила, наконец, Джози. Ричард улыбнулся ещё шире. В синих глазах заплясали бесенята.
— Да вы ревнуете!
— Не дождётесь!
— Вот как? Но если леди интересуются мной, может для меня ещё не всё потеряно?
