Звенья и зёрна
Часть 9 из 24 Информация о книге
3. Сентиментальная одаПамяти Э. Хемингуэя
Я выпью вина и заплачу,Скажу, что я видел Париж,Скажу, улыбнусь виновато,Ты это поймешь и простишь.Немыслимый город с Монмартра,Художницы юной лоток,Сиянье осеннего света,Веков золотой холодок.Живительный воздух Парижа,Где музыка прежде всего,Где шорох бумажного сораИ тот по ночам — волшебство,Где шляться бродягой завидно,Где быть одиноким светло,Где что-то все горести жизниС дыханьем искусства свело.На воле — пускай несвободный,На празднике — немолодой,Я словно проснулся и вспомнилЗабытое в жизни другой.Я понял: в Париж я вернулсяНеузнанный, как Одиссей,Стою, узнаю, собираюОгни Елисейских полей.И больше просить я не смею.Прощай, я мгновенье постиг:Жизнь делится скупо на годы,А множится щедро — на миг.Я вижу Париж, и глазамиСчастливыми, полными слезГляжу на пустые ладони,В которых Париж я унес.4. Прощание Сент-ЭкзюпериПокуда есть Париж,еще я жив и молод,Пусть не вернусь к немуиз дальней стороны,Мне только надо знать,что существует город,Бессонный свет, и бред,и странный звук струны.Осенний терпкий вкустрагической свободы,Всеведенье и смех,любовь и слепота…Его бессонный светпроплыл под самолетом,Бездонная вокруготкрылась чернота.Покуда есть Париж,еще я жив и молод,Где б ни был —встрепенусьи потянусь к нему,Но и во сне боюсь,что подступает холод,Что брошен он одинво тьму, во тьму, во тьму…«Под рок-музыку аварийности…»
* * *Под рок-музыку аварийностивек идет к своему завершению:перевыполнен план трагедийности,переполнена чаша терпения,а там-тами днесь:— Атом тами здесь!Мировой бедламсочиненадом:был сперва Адам,чтоб в конце —атом?Где Орфей? Где его искусство,чтоб на лире серебряной месяцаподтвердить, что такое безумствои в безумных мозгах не уместится!Африканская мозаика
1…Голый негрна пальму взбирается быстро,на закоркахгрохочет битлами транзистор,и московский мой быт,он не так одинаков,если Африка в немвосклицательным знаком,ах, лагуну добавь,деревушку на сваях,за моторкой угнавшихся вплавьчертенят-попрошаек,это было — когда? —над Москвою морознойчерный блик —африканский мираж светоносный.2…Разгоняется лайнер,и в небо, и вскорепод крылом, как открытка,Средиземное море,а под вечернад джунглями пар, словно вата,в океанкипятильником брошен экватор.Что за ночь! В Дуала —это порт в Камеруне —приземляется «Боинг» парной —в июне —воздух душно пахнетфранцузским мылом,дождь дымится, как душ —не вчера ль это было? —только время — не то,что считает Европа,а вращенье вселенскогокалейдоскопа,его вертят клешнямигигантские крабы:костяные,сухие, как смерть, баобабы.3…По пустынной саваннеспешит голубая машина —это в Африке было,посредине Бенина —вдруг, как радужный смерч,толпясь и блистая,налетает безумная бабочек стая —от песков до небес,ни конца ей, ни края,но с налета — о господи! —горе немое:смерть цветасто пятнаетстекло ветровое.«Тормози!Мы врываемся в рай, как убийцы!..» —это в Африке было,в Москве повторяется, снится —мчатся бабочки снова,большие, как птицы,золотые, лиловые, алые, черные,небывалые,обреченные…«Вдруг, проснувшись в казенной постели…»
* * *Вдруг, проснувшись в казенной постели,Не поймешь, где какая страна…Забываешь названья отелей,Мимолетных знакомств имена.Роль уюта во временном домеИсполняют диван и плафон.Говоришь «чемоданы в мой номер»,Через день выметаешься вон.Ни к приемнику, ни к одеяльцу,Ни к цветам, ни к пейзажу в окнеПривязаться нельзя постояльцу —В сроке истина здесь и в цене.Расщепляется миг, где обратныйСчет ведется отпущенным дням…По путевке Париж однократныйВыдается до вторника нам.Выдается до пятницы море,Вырывается время из рук.И гостиница, и санаторий —Краткий курс философских наук.Сдай ключи, не ищи милосердья.Репетиция смерти — отъездИли сон. Но, быть может, бессмертье,Как бессонница, нам надоест.Так да здравствует жизнь, где началоИ конец застолбит божествоРасписания. Времени мало?Будем жить. Это лучше всего!