Звенья и зёрна

* * *
 
 
— Чтоб любовь не дошла до беды,
 
отношенья должны быть простыми.
 
Просто: как выпить стакан воды…
 
 
 
— В пустыне, в пустыне, в пустыне…
 
 
* * *
 
 
— Благодари судьбу,
 
что я тебя любила,
 
перстами легкими лепила
 
морщины первые на лбу…
 
 
* * *
 
 
Везде из года в год
 
одна и та же пара
 
идет по тротуарам
 
с руками впереплет.
 
 
* * *
 
 
Одно только слово
 
тебя и меня связало,
 
тысячи слов
 
нас отдаляют теперь.
 
 
* * *
 
 
Пусть годы все круче, отвесней,
 
но с первой весной не расстаться:
 
твой голос — предвестие песни,
 
походка — предчувствие танца.
 
 
* * *
 
 
— Я любовью не занимался,
 
я любил…
 
 
* * *
 
 
В который раз, а мне опять — как внове…
 
 
* * *
 
 
Никто. Нигде. Никогда.
 
Вот оно — одиночество.
 
Нет у него ни отчества,
 
ни имени. Пустота.
 
 
* * *
 
 
Спросишь, что со мной происходило?
 
Подтасовка в памяти и ложь.
 
Ну а как на самом деле было —
 
Этого уже не разберешь.
 
 
* * *
 
 
Вот любовь. Ее вносят в дом,
 
чтоб испытывать на совместимость,
 
растворимость и растяжимость,
 
на износ, на разрыв, на излом…
 
 
* * *
 
 
Шторм разыгрался ночной,
 
море бьет залпами пушек,
 
но и сквозь гневный прибой —
 
визг молодой хохотушек!
 
 
* * *
 
 
Скверик у Большого театра.
 
Яблони в цвету.
 
Вдруг ливень —
 
на черном асфальте
 
нетающий снег лепестков.
 
 
* * *
 
 
В Кишиневе, пронизанном светом,
 
      охваченном пламенем,
 
в Кишиневе, где лето в апреле,
 
      где зной, — в Кишиневе,
 
одурманенном синью весенней,
 
      под солнцем расплавленным,—
 
как тигрица, влюбленность
 
      таится в кустах наготове…
 
 
Девочки
 
 
Бантики,
 
ботики,
 
ботинки…
 
Батеньки мои!
 
 
* * *
 
 
С утра покидаешь дом —
 
пора на службу идти,
 
где с девяти до шести
 
себя ты сдаешь внаем.
 
 
* * *
 
 
Переплывши океаны,
 
обнаружил удивленно
 
берег не обетованный,
 
а бетонный.
 
 
* * *
 
 
Поражены: — Какая женщина!.. —
 
Но вот проходит бабий век,
 
И про нее — слегка торжественно:
 
— Какой хороший человек!
 
 
* * *
 
 
Ветер и листопад,
 
Листья и птицы летят,
 
Листья летят по ветру,
 
Птицы — куда хотят.
 
 
Поэты
 
 
Прародитель Авель вам оставил
 
горькое призвание любить
 
и завет — превыше всяких правил:
 
лучше быть убитым, чем убить.
 
 
* * *
 
 
Что мне небо без конца и края,
 
ангел справа или слева черт,
 
если ты меня не принимаешь,
 
как аэропорт?
 
 
* * *
 
 
Во чреве твоем — узелок,
 
где с устьем завязан исток,
 
чтоб вспыхнуло новое «я»
 
из теплого небытия…
 
 
* * *
 
 
«До 16-ти запрещается…»
 
Мне теперь предостаточно лет,
 
но зато на меня налагается
 
в мир шестнадцатилетних запрет…
 
 
* * *
 
 
Есть мгновение радуги
 
перед ночью любви:
 
этой радугой ранены
 
на всю жизнь соловьи.
 
 
* * *
 
 
Защищенная стенами дома,
 
сына ты отпускаешь с утра
 
в город, где за углом гастронома
 
незнакомые дуют ветра…
 
 
* * *
 
 
Набегают дела за делами,
 
думать некогда, некогда жить.
 
Мы встречаемся ночью телами —
 
больше нечем любить.
 
 
* * *
 
 
Я весной зазевался на миг —
 
оказался во власти зимы…
 
Убыстряется время, старик.
 
— Нет, старик,
 
                      замедляемся мы.
 
 
* * *
 
 
Старого мастера
 
полуулыбка:
 
девочка — веточка,
 
женщина — скрипка…