Стрекоза для покойника

— Не вернешься? — тяжело вздохнув, констатировал отец.
Как-то так случилось, что Луку он всегда понимал лучше, чем мать, хотя дома бывал не часто, ведь водители-дальнобойщики живут дорогой.
— Нет, — покачала она головой, ощущая, как сердце разрывается и от обиды, и от жалости к отцу. — Мне друзья помогли на работу устроиться, как деньги получу — сниму комнату. Ты не переживай за меня, — не сдержав порыв, она тронула его за плечо, — я справлюсь!
— Мать прости? — попросил отец и зачем-то полез в карман. — Она места себе не находит.
Лука промолчала. Лишь подняла на него изумленный взгляд, когда он сунул ей в пальцы несколько крупных купюр и прикрикнул грозно:
— Не вздумай мне нос воротить! Деньги всегда нужны, а я тебе — отец, как никак!
«Никак… никак… никак…» — эхом отозвалось в голове. Луке стало совсем горько и, схватив деньги и чмокнув отца в щеку, она бросилась к входу в универ, желая стать маленькой, как мышка, а лучше, вообще невидимкой!
— Не пропадай! — крикнул отец вслед.
И его слова будто спустили с цепи бешеных псов — дней.
Спустя две недели работы во вторую смену в «Черной кошке» и учебы Лука поняла, что не справляется. Она, хоть и училась спустя рукава, знала — какой-никакой диплом нужен, а сейчас понятия не имела, как решить эту проблему. Спать хотелось невыносимо и постоянно… Нынче утром, забив на универ, она продрыхла до двенадцати в обнимку с Семен Семенычем. Пес признал девушку за свою и теперь ночами кочевал из постели в постель, оглашая тихую квартиру потусторонними хрипами.
С трудом поднявшись, Лука приняла душ и выползла на кухню, надеясь никого не встретить — хоть и были родители Муни душевными людьми, она их стыдилась, отчаянно пытаясь найти хотя бы комнату стоимостью чуть меньше половины еще не полученной зарплаты. Но пока ничего не получалось.
К сожалению, Этьенна Вильевна и Петр Васильевич, сидя на кухне, кушали кофей. Хозяин дома был преуспевающим офтальмохирургом, владельцем клиники, и мог себе позволить иногда откушать кофей дома, а не на работе.
— Ты чего такая смурная, Лука? — густым басом спросил он и подвинул ей изящный кофейник, украшенный золотой росписью.
К кофейнику полагались такие же чашки и молочник, полный густых сливок. Лука, дувшая молоко дома прямо из пакета наравне с другими членами семьи, смотрела на все это, как ребенок, впервые попавший в зоопарк.
— А, кстати, почему Лука? — добавила Этьенна, разглядывая Луку своими прекрасными глазами. — Это же мужское имя?
— А мне нравится! — пожала плечами та. — Лучше звучит, чем Луша!
— Лу-ша… Лу-ша… — прогудел как мохнатый, на что-то там севший шмель Петр Васильевич, — пожалуй, ты права! Лука звучит лучше! Так чего такая смурная, Лука с мужским именем?
Сама от себя не ожидая, Лукерья призналась в том, что придется бросить учебу ради работы. И даже прощения попросила, что так долго стесняет их семью своим присутствием — и откуда только словеса такие взялись, не иначе мудрый Семен Семеныч нашептал ночью!
— Бросить учебу? — всплеснул руками Петр Васильевич и посмотрел на жену. — Эленька, какие глупости! Ну придумай что-нибудь!
— Дорогой, ты прав, — похлопала его по руке супруга и укоризненно посмотрела на Луку. — Девонька, учиться нужно, просто необходимо! Сейчас… Петя, принеси мою сумочку!
Стокилограммовый Петя легко, словно стратегический бомбардировщик взял низкий старт и спустя пару минут вернулся с бордовым кожаным ридикюлем.
Из ридикюля была извлечена миниатюрная записная книжка, листая которую Этьенна глубокомысленно поинтересовалась:
— А как зовут твоего ректора?
— Чего? — вытаращилась Лука.
Этьенна Вильевна хмыкнула. Взяв смартфон, набрала номер.
— Старый знакомый, — пояснила она, мило улыбаясь мужу, — в этой записной книжечке у меня только старые и добрые знакомые! Например, некий Петя Прядилов, студент третьего курса Меда!
— Хороший парень? — заулыбался Петр Васильевич.
— На первое свидание притащил мне букет аптекарской ромашки, — усмехнулась Этьенна, — и прочитал лекцию о Тибетских целебных травах!.. Алло, Мурзик? Здравствуй, Мурзик! Тысячу лет, тысячу зим тебя не слышала!
— Мурзик?! — нахмурился Прядилов.
Лука навострила уши. Что это за Мурзик, способный решить проблемы с учебой?
— Да ты что? — щебетала, между тем, в трубку Этьенна Вильевна. — Сейчас? В Лондоне? На конференции? Как я тебе завидую… Это низкое небо, этот моросящий дождь — какая прелесть! — она засмеялась, будто колокольчики звенели. С каждым новым колокольчиком Петр Васильевич мрачнел все больше. — Нет, Мурзик, не приеду! Во-первых, много лет прошло, дорогой мой, мы уже не те, и то время не вернуть. Во-вторых, муж меня сильно ревнует, боюсь, как бы не убил, — со смехом косясь на ревнивца, продолжала Этьенна, — а в-третьих, я к тебе с просьбой насчет своей протеже… Да… Именно так… Имя? Лука, как твое полное имя?
— Должикова Лукерья Павловна, — растерянно сказала Лука.
— Должикову Лукерью Павловну необходимо перевести на заочное… Ну… так надо, ты же понимаешь? Мурзик, ты чудо! Вернешься, позвони мне, приглашу в гости, познакомлю с домашними, договорились? Что мне привезти? Привези тепло и дождь, я так их люблю! Все, Мурзик, целую! Пока-пока!
Положив смартфон на стол, Этьенна взяла мужа за руку и приложила ее ладонью к своей щеке.
— Петя, улыбнись! Ты — единственный и неповторимый мужчина в моей жизни.
— Правда? — расцвел Прядилов.
— Правда! — Этьенна, не стесняясь Луки, поцеловала его в ладонь. — Но это вовсе не отменяет моего прошлого! — строго добавила она и перевела взгляд на гостью. — Съезди в университет, зайди в деканат, напиши заявление о переводе на заочное. Не забудь взять учебную программу и расписание экзаменационных сессий. Если будут вопросы, скажи, что Анатолий Анатольевич разрешил.
— Анатолий Анатольевич? — совсем растерялась от ее напора Лука. — А кто это?
— Анатолий Анатольевич Ширяев, ваш ректор, — засмеялась Этьенна. — Начальство надо знать!
— Буду! — пообещала Лука и поднялась.
Выходя из дома, Лука думала о том, что судьба явно тасует карты из ее, Луки, колоды. Одни выкидывает, другие добавляет. Какая будет следующей?
* * *
Вечером ее подозвал один из барменов, Макс.
— Слышал, тебе жилье нужно? — спросил он.
Лука вздохнула.
— Скажи сразу, сколько? — попросила она. — Я больше тринадцати платить не смогу!
— Десять, — улыбнулся Макс, — но с условием!
— Не подойдет! — сразу ощетинилась Лука. — Плавали, знаем!
И отвернулась, собираясь уходить.
— Да ты постой, бешеная! — хмыкнул Макс. — Это не то, о чем ты подумала! У меня тут неподалеку бабушка живет. Квартира большая, двухкомнатная. Бабуля уже старенькая, больше девяноста ей. Предки мои в область перебрались, а я к ней часто заходить не успеваю — работаю в двух местах. Если согласишься, попрошу тебя за ней присматривать — убраться там, когда надо, продукты купить, врача вызвать… Справишься?
— Неужели сложно за такие деньги жильца найти? — удивилась Лука. — Даже с твоими условиями?
— Есть еще один фактор, секретный, — усмехнулся парень, — бабуля моя — как ты можешь догадаться, из наших. В свой дом обычного человека на порог не пустит. Короче, ты согласна или нет?
— Согласна! — решилась Лука. — Только вдруг твоей бабуле мой светлый образ не понравится? Ну, там, черепа, ногти черные?
— Она у меня не кисейная барышня, — Макс протянул ей бумажку с адресом, — ты зайди к ней завтра часиков в десять утра. Познакомься. Если все сладится, можешь сразу переезжать.
— Ок, спасибо! — кивнула Лука, но спохватилась. — Только ведь я зарплату еще не получала, а с чаевых столько не наберется.
— Договоримся! — махнул рукой Макс. — Главное, что своя девчонка!
И каждый занялся своим делом.
Луке нравилось работать в «Черной кошке». Нравилась атмосфера тайны, мистический и респектабельный антураж, странные, краем уха услышанные разговоры, в которых она пока ничего не понимала. Но больше всего нравилось, что она работает на себя, точнее, на свою самостоятельность.