Стрекоза для покойника

«Ладно, придурок, спать ложись! Поздно уже! Утренний обход проспишь!»
«Ха! Я его всегда просыпаю!»
Улыбаясь, Лука убрала телефон в карман фартука. Еженощные разговоры с братом ни о чем по электронным каналам связи были той тонкой ниточкой, по которой ее сердце получало хоть какое-то тепло извне.
Последние посетители разошлись. В зале бесшумно сновали две уборщицы, в серых комбинезонах похожие на привидений.
— Иди домой, — сказал Максим, — бабуле привет!
— Утром передам, — зевнула Лука, — до завтра!
Великое дело — работа рядом с домом! Всего-то надо было выйти из клуба, обойти дом, в котором он располагался, миновать переход на другую сторону улицы.
Поднявшись на свой этаж, Лука достала ключи и приготовилась открыть дверь, как вдруг услышала сверху голоса и странный звук, похожий одновременно на плач ребенка и истошный вой машины скорой помощи. Звук был настолько неприятным, что у нее волоски поднялись вдоль позвоночника.
— Вот тварь… — сказал мужской голос. — И что с ним делать?
— Да пристрели ты его!
— С дуба рухнул? Может, ветеринарку вызывать? Пусть его поймают и усыпят?
— Давай его курткой накроем — и на балкон! Авось успокоится!
— Ты глянь на него, сам к нему подойдешь?
Лука убрала ключи и тихо поднялась вверх по лестнице. Перед одной из дверей на четвертом этаже стояли два дюжих полицейских, хрупкая девушка в пальто и заплаканная дама в халате и шлепанцах.
— Он уже плох совсем был в последние дни… — всхлипывала дама. — Я приходила их с Баксиком кормить, близких-то у них нет никого… Баксик вообще ласковый, а тут как с цепи сорвался!
«Собака! — поняла Лука. — А с хозяином случилось что-то… нехорошее!»
— Давай, решай, — сказал один из полицейских, — нам еще протокол составлять, труповозку вызывать… А мы время теряем с этой тварью!
— Блин, — тоскливо ответил второй, — во попадалово! Пристрелить его, правда, что ли?
Луку будто кто-то в спину толкнул.
— Извините, — она шагнула на площадку, менты обернулись на голос, — можно я попробую его успокоить?
— А вы кто? — уточнил один из них.
— Соседка… снизу…
— Да ты что, девочка, он меня не подпускает, а уж я-то его куриными потрошками как кормила! — снова заплакала женщина.
Ощущая в душе странную уверенность в том, что все получится, Лука шагнула прямо к полицейским, и те молча расступились. С порога был виден холл, из которого вели двери — налево, в кухню, и направо — в комнату. На пороге последней, стоял, завывая и вздыбив шерсть… сиамский кот. Лука остановилась в растерянности — ожидала же увидеть пса! И вдруг, вспышкой, мелькнуло воспоминание — она и Муня на крыше, и та рассказывает о жителях соседнего дома то, что видит «периферическим зрением»!
А затем — Лука так и не поняла, что произошло, — мир окрасился в нереальные цвета. «Не собака Баксик» оказался в их средоточии, во всполохах агрессивно-красного. Кот был испуган, потерян… Лука воочию увидела, как тянутся от него за угол комнаты, и обрываются, теплые солнечные ниточки… Верность. Привязанность. Любовь?
Она судорожно выдохнула, потеряв «картинку». Так вот как это, видеть! Видеть то, что вроде бы и не существует в реальности, но без чего эта самая реальность невозможна!
Лука шагнула к коту и медленно опустилась на колени. Протянула руку. Кот издал леденящий душу вой, дама в шлепанцах ойкнула, а один из полицейских по-доброму посоветовал девушке идти домой.
В расширенных зрачках кота полыхали багровые глубины ада.
«Тише, тише, — подумала Лука, снова сосредотачиваясь, — не бойся меня!»
Кот перестал выть и навострил уши.
«Ты меня слышишь? — удивилась Лука. — Если да, знаешь, я не причиню вреда! А вот они могут!»
Кот утробно заурчал и забил хвостом.
«Тебе нельзя здесь оставаться, — продолжала безмолвный разговор Лука, — ты можешь пострадать! Идем со мной? Я что-нибудь придумаю! И, знаешь что, я тоже недавно лишилась… чего-то. А без него очень погано! Поэтому я тебя понимаю!»
Замерев, она смотрела, как оборванные солнечные лучи стягиваются к коту и исчезают под бежевой шкурой. Как гаснет адово пламя в зрачках, как — полосками — показываются в глазах радужки небесно-голубого цвета.
«Бакс! — позвала она, протягивая вторую руку. — Иди ко мне!»
Зверь шагнул к ней, распрямляя сгорбленную спину, аккуратно и методично обнюхал пальцы, задрал хвост, мимо попятившихся назад ментов вышел на лестничную площадку. И выжидающе оглянулся на Луку.
— Я его заберу? — спросила она у соседки, поднимаясь и отряхивая колени. — Вы не возражаете?
— Нет! — всплеснула руками та. — Куда ж мне такое! А у Евгений Захарыча родственников не было… один-одинешенек жил…
— Ну, пройдемте на осмотр тела! — прервал новый поток слез полицейский. — Девушка, спасибо за помощь! Вы с этой тварью того… поаккуратнее!
Лука упрямо тряхнула волосами и пошла вниз по лестнице. Кот бесшумно следовал за ней. Пока она доставала ключи и, стараясь не шуметь, открывала дверь, зверь стоял рядом, задрав голову и разглядывая ее. Его морда, уши, лапы и хвост были почти черными, а шкура — светло-бежевой.
— Ты — красавец, Бакс! — улыбнулась она, толкая створку и включая свет в прихожей. — Заходи! Если Анфиса Павловна нас выгонит, будем жилье вместе искать!
Длинное тело скользнуло в дверь. Перед глазами Луки на миг снова запрыгали потусторонние всполохи, а в ушах вдруг прозвучало фраза, заставившая ее с грохотом выронить ключи: «Зови меня Вольдемар…».
* * *
Спустя еще неделю Темку выписали домой. Лука стояла за углом здания больницы и смотрела, как суетилась рядом с братом мать, поддерживала под руку, запахивала куртку… И с горечью понимала, что та уже давно не была с ней так ласкова. А ведь было все, да, было, пожалуй, как раз до того случая, с печкой. То ли мать, решив, будто она специально навредила брату, так и не смогла простить, то ли еще что, но именно оттуда и потянулась та самая, покрытая коркой льда, полоса отчуждения и непонимания между ними. Отец, всегда относящийся к детям ровно, с простой и уверенной любовью, к сожалению, редко бывал дома. Хотя, кто знает, может быть, был бы чаще, все стало бы еще хуже?
Темку усадили в машину, мать с его костылями села с другой стороны, а отец вдруг задержался, оглянулся… будто почувствовал что-то. Лука прянула за угол, сглотнула ком в горле. Она позвонит ему… сама. Обязательно. Чуть позже!
— Прячешься от кого-то? — раздалось из-за спины, и застигнутая на месте преступления девушка подпрыгнула от страха и резко обернулась…
Позади стоял тот парень… Яр, кажется. Тот самый, что спас ее от поползновений Георгия, прости господи, Паршонкова — вот это имя она, похоже, запомнила надолго!
— Ты чего подкрадываешься? — придушенным голосом спросила Лука. — Напугал до смерти!
— Прячешься, спрашиваю, от кого? — переспросил Яр.
— Это неважно! — придя в себя, ощетинилась она. — Я же тебя не спрашиваю, какого черта ты тут делаешь?
— Был в морге, — спокойно ответил парень.
Лука моргнула.
Гаранин закинул на плечо свой гламурный рюкзачок и повернулся, собираясь идти. Спросил, чуть повернув голову:
— Ты куда? Могу подвезти.
Девушка думала лишь мгновение — уж очень на душе было погано, чтобы оставаться одной.
— Подвези меня к Черной кошке, — она выглянула из-за угла, убедилась, что родители и брат уехали, — спасибо!
— За что? — удивился парень. Собственно, он уже уходил. Шел широко и размеренно, будто до машины был не один километр по степи.
Лука бегом догнала его.
— Что предложил подвезти.
— А… — непонятно ответил тот.
У него был старенький черный Гольф с подозрительно широкими колесами. Внутри на истертых сидениях лежали тонкие подушки с улыбчивыми смайликами, а на зеркале заднего вида висел смешной снеговик, нос у которого крепился к физиономии булавкой.