Игра отражений (СИ)
Слуги попрятались, словно мыши, стараясь слиться с интерьерами и не попасть под горячую руку ни леди, ни, упаси, Пресвятая Дева-заступница, лорду.
— С каких пор ты заступаешься за каких-то шлюх? — леди Маргарет орать умела не хуже. — Могу предъявить свою юбку со следами девственной крови, устроит? Освежит твою память о той ночи в моей спальне? Я, по крайней мере, могу хоть что-то предъявить в знак того, что помню своего первого мужчину!
— Я отказываюсь разговаривать с вами, леди, пока вы не успокоитесь, — заставил себя остыть, пока не наговорил того, что потом будет стыдно вспомнить, лорд Джон. — Ступайте и приведите себя в порядок. Мне неприятно видеть рядом не леди, а неотесанную и невоздержанную на язык дикарку.
— Мне тоже неприятно видеть в своем доме портовых шлюх, — отрезала Маргарет, удаляясь к себе. — Или добивайтесь расторжения брака, или вычеркивайте Александра из рода — но имени Дамайн эта особа носить не будет, мне наплевать, что вы для этого сделаете, лорд Джон.
— Ничего. МОЙ сын будет носить имя МОЕГО рода. И его жена — тоже. Ричард, мой плащ! И пусть подадут Дьявола. Проедусь.
— Тогда его не стану носить я! Выбирайте! — и дверь комнаты грохнула.
— Милорд? Вы уверены насчет Дьявола?
— Не стой столбом, Ричард! — злой, как три тысячи морских чертей, лорд желал кого-нибудь убить, что-нибудь разгромить или просто напиться. Привычка сдерживать в узде свой нрав, не уступающий нраву супруги, и сдавшее в последнее время сердце не позволяли ни того, ни другого, ни третьего.
— Пять минут, милорд, — слуга умчался со скоростью призового скакуна.
Пришла Матильда, принесла стакан воды и валериановые капли.
— Милорд, простите, но вам не стоит сейчас в седло…
— Ничего, это поможет мне развеяться, — лорд выпил успокоительное.
— Поедете в поместье Сент-Клер? — тихонечко спросила горничная. Она служила Дамайнам уже много лет, как бы ни дольше, чем лорд и леди были в браке, и всегда весьма сочувствовала лорду Джону: супругу тот себе выбрал — просто наказание Господне. Хотя лет пять назад Матильде казалось, что все начинает выправляться, леди стала почти леди, а временные выбрыки — не в счет. Но вот сейчас, похоже, ее перекосило совсем в другую сторону. Забыла, видать, что хайлендскую знать никто равной лоулендской не считает, загордилась. А то, почему ее в мешке пред алтарь собственные же братья и отец притащили? Да потому что породниться с Дамайнами, особенно, коль сам наследник рода, дуболом, рогом уперся, влюбившись в девчонку, от которой и местные-то женихи шарахались из-за нрава ее бешеного, было не просто почетно, но еще и выгодно. Это Джон ее любил. А если б не любил, никто из клана МакТавишей не посчитался бы с чувствами Маргарет, захоти лорд Дамайн себе ее из прихоти.
— Да, скорее всего.
Но с другой стороны, горцы тоже не больно-то жаловали знать Лоуленда, мог бы и не вернуться с гор наследник Дамайнов, обидь он Маргарет, мало ли, в какой расщелине шею свернет. Видимо, тоже влюбилась, вопреки крикам, что скорее лебеди станут черными, чем она согласится отдать свою руку Джону Дамайну. Лебеди плавали на озерах, все так же белее снега, а Маргарет вышла замуж.
А девчонка, которую Александр женой назвал, Матильде с первого взгляда понравилась. Старая служанка с одного взгляда определила, что ни из какого борделя Александр ее не привез — ручки у девушки рабочие, еще мозоли с них не стерлись. Зря ее леди обидела. Зря. Оттолкнула от себя сына. Он-то и нрав, и упрямство от обоих родителей унаследовал.
— Я буду в поместье Сент-Клер, — предупредил лорд Джон.
Он понимал, что произошло. Раздирало надвое. Словно встало его собственное прошлое. Тогда он не защитил Маргарет от своей матери, не желавшей видеть горянку в невестках, дикарку невоспитанную. Маргарет переупрямила свекровь, сказала, что научится всему, что должна знать настоящая леди, а уж происхождение у нее достаточно благородное для того, чтобы старая леди не воротила нос хоть по этому поводу. А перед этим она в первый раз посмотрела на Джона, ища защиты. А он промолчал, растерялся. И Маргарет ушла к свекрови на первый урок, кажется, чаепитие.
Она стала леди, настоящей, твердо знающей правила, отлично вызубрившей все уроки, чтобы не опозорить Джона, не подвести ни на одном приеме. Сама безупречность, свод правил в туго зашнурованном корсете. И старший сын не имел права жениться на простолюдинке — правило незыблемо и твердо. Он обязан жениться на знатной даме, произвести на свет наследника. Но не жениться на той, что не имеет хоть шесть поколений благородных предков, хотя бы и вождей горского клана. Никогда. Ни за что. Маргарет простила бы Тео, но не Лекса. И за то, что Джон промолчал, не защитив жену от своей матери, ему придется расплачиваться сейчас — леди Маргарет Дамайн не примет девушку из далекого порта. А Марго МакТавиш приняла бы, защити ее муж от свода низинных правил, придавивших тяжелым грузом. И выхода из ситуации Джон не видел.
Лекс, учуявший, что запахло жареным, и его собираются едва ли не насильно сунуть под венец, поторопился. Так ли сильны его чувства к этой девочке? И кто она? Нет, лорд не сомневался, что борделем там и не пахло. Но… но… Нужно поехать к сыну, поговорить. Есть ли там чувства? Или это только острое нежелание подчиняться навязанным правилам? Нет, Лекс бы так не поступил. Кому, как ни капитану королевского флота, понимать, насколько важно четко исполнять предписанное. Ничего, он поговорит с сыном, познакомится с его женой. Они вместе придумают что-нибудь, может быть, какой-то подарок, который смягчит сердце Маргарет? Нужно узнать, что эта девочка умеет делать.
— Фр-р-р, — пожаловался Дьявол на медлительного всадника, зачем-то вставшего столбом вместо того, чтобы уже поехать куда-нибудь.
В груди неприятно кололо. Лорд Дамайн тряхнул головой: старые раны напоминают о себе, черти б их побрали. Ничего, это пройдет. Он подогнал Дьявола, позволяя злому и упрямому жеребцу порезвиться, благо, утренний людской поток схлынул, можно было не опасаться задеть кого-нибудь в толчее. Дьявол сразу же понесся вперед, наслаждаясь тем, что можно размяться, а не уныло жевать овес в стойле. Давненько хозяин не выезжал его самолично. Возраст и злившая самого лорда немощь не позволяли проводить много времени в седле. Но сейчас Джон Дамайн, стиснув зубы и собрав волю в кулак, старался не обращать внимания на жалующийся позвоночник, ногу, которую простреливало болью от щиколотки до бедра, да и на ноющее сердце — тоже.
Поместье Сент-Клер выглядело пустым. Видимо, его еще не успели обжить заново. Лорд Джон остановил коня, спешился, постоял минуту, пережидая еще одну вспышку боли, и постучал в дверь. Дверь распахнул сам Александр — в доме не было никого, кроме них с Амалией. Слуги разбежались, как тараканы, стоило поманить их лишней монетой в жаловании. Переманивали, конечно же, в расчете на то, что из них удастся вытянуть подробности жизни Кристиана-Кристины Сент-Клер.
— Отец? Мой бог, вы верхом? Да вы с ума сошли! — Александр прекрасно знал, почему лорд Джон предпочитает передвигаться в коляске. — Идемте, вам нужно присесть. Амалия, солнышко…
— Я заварила чай, хороший, с травами. Если не побрезгуете принять из моих рук, — голос девушки был тих, но спокоен. Ей пришлось утешать и успокаивать взъяренного Лекса, а это было не проще, чем отвести бурю.
— Я никогда не откажусь от хорошего чая, — уверил ее лорд Джон, проходя внутрь.
Мебель еще накрыта чехлами, только пара кресел в гостиной уже раскрыты. Разгорается камин. Что ж, дом Сент-Клеров небольшой, но уютный. Должен прийтись по вкусу молодоженам.
— Кристиан вернулся в Савентум несколько дней назад. Не один.
— Я знаю, отец. Он написал мне.
— Ну что ж, думаю, в ближайшие дни он и его супруг нанесут вам визит, как только соберутся с духом куда-то выйти из дома, — лорд Джон опустился в кресло.
— Будем рады их видеть.
Лекс держался подчеркнуто-отстраненно. Он видел тогда, что отец вроде бы поддерживает его. Но знал, что выбирать между женой и сыном никогда не заставит.