Игра отражений (СИ)
Альфонсо аж присвистнул:
— Несмотря на запрет? И на своего цербера в юбке?
— Боюсь, если бы я закрыл окно, он прокопал бы туннель под домом, обрушив его, как наглая землеройка. Да что там окно, если б я посадил Доминико в башню без дверей и окон, эта островная змея утащила бы моего сына в закат вместе с башней. Утешает только то, что они лишь спали.
— А ты приходил и любовался, — отсмеявшись, фыркнул Альфонсо, хлопнув брата по плечу.
— Я почти склоняюсь к тому, чтобы договор был осуществлен. Эта угрюмая рыба мигом заморозит весь род Пьяццони, после чего уже ничто не помешает ее счастью — затопчет и не заметит. Ну как? Чем она умудрилась так привлечь Доминико?
— А чем тебя в свое время привлекла еще одна островная змейка? — император открыл потайную дверь в свой кабинет и жестом предложил брату располагаться. Извлек из секретера бутылку вина и разлил по бокалам. — Помнится, наш отец тоже был не в восторге от твоего желания наплодить детей от юной гордячки из рода Даркмайр, да еще и той, от которой отреклась ее семья.
— Белла была горячей, как камни в полдень, а эта… От нее же в жилах кровь стынет, а от ее взгляда молоко сворачивается даже у коров в деревушке в горах.
— Ошибаешься, Альери. Под ледяной броней этой тварюшки скрыт вулкан, и помоги нам Пречистая Дева, когда Нико разбудит его.
Герцог махнул рукой, взял бокал:
— За удачный союз.
— А Георг был рад, что удалось спихнуть «сразу обоих Сент-Клеров» нам, — словно невзначай, заметил император.
— Он не в курсе или пытался делать вид?
— В курсе, но ему надоели проблемы с Двуликим. Сент-Клер — игрок, и притом весьма удачливый.
— О, Дева Пресвятая, он еще и картежник! — герцог залпом выпил.
Альфонсо хмыкнул и налил еще вина.
— Мне побеседовать с ним о недопустимости подобного здесь? Впрочем, не думаю, что твоя невестка, даже в мужской ипостаси, отважится играть со здешними идальго.
— Он отважится, так что лучше поговори, — герцог покачал головой. — Если б только он не был так дорог Доминико…
— Любовь нынче так редка, что нельзя лишать влюбленных счастья. Не знаю лишь, продлится ли она так же долго, как твоя? — задумчиво изрек монарх, разглядывая свой бокал.
— Это сможет показать только время, — герцог вперил взгляд в вино. — Только время.
— Я верю в племянника, — заключил император. — Твое здоровье, Альери.
— Твое здоровье, Альфонсо.
В парке побыть в одиночестве не вышло, да они и не рассчитывали на это. Но когда прямо перед ними на дорожку через кусты вырвался взмыленный конь, которого осадил не менее взмыленный всадник, Кристина испугалась. Мужчина, спрыгнувший с седла, усмехался весьма неприятно, а рука Доминико, будто сама собой, легла на рукоять шпаги.
Кристина отступила ему за спину, догадываясь, что происходит нечто не вполне приятное.
— Чем обязаны, дон Энрико? — холодно осведомился юноша.
— А сами вы не догадываетесь, дон Доминико? Это низко — украсть мою невесту. Мою по закону.
— Простите? С чего это я — ваша невеста? — возмутилась Кристина.
— С этого, — мужчина полез за пазуху и достал свернутый в трубку пергамент, протянул ей. — Ознакомьтесь, раз уж вы, в самом деле, не знаете.
Кристина развернула свиток, пробежала глазами:
— Увы, договор не имеет силы.
— Имеет, так как вы, донна, открыто заявили о том, что принадлежите к потомкам Первого Рыцаря островов.
— Здесь указано «народится девочка», в моей семье родился мальчик, увы.
— Это не проблема, есть ритуал, чтоб сделать вас такой навсегда, — самодовольно усмехнулся Энрико Пьяццони.
— Вы плохо слышите? Не передергивайте договор. Не «родится тот, кто может приобретать женскую ипостась», а «родится девочка». К несчастью для вас, слишком много свидетелей того, что родился мальчик… — Кристина отшвырнула свиток.
— Да плевать мне на договор! — взъярился сагранзец. — Моя семья слишком долго ждала его исполнения, и ты, островная шлюха, будешь моей!
Звук оплеухи показался оглушительным во внезапно наступившей тишине. Доминико, бледный от бешенства, отшвырнул невежду на два шага и потянул шпагу из ножен.
— Ты, недостойный называться мужчиной отброс, посмел оскорбить мою невесту, — шипел он, наступая. Затем последовала тирада на родном языке, звучавшая так, словно заговорили все змеи Сагранзы. Глаза потомка малефис просто полыхали едва сдерживаемой силой и ненавистью.
Кристина отступила еще на пару шагов назад, чтобы не мешать дуэли. Внутри кипела ненависть… Если б только под рукой оказалась шпага… Но сейчас она была в слабой и потому нелюбимой женской ипостаси, и придется смотреть, как за нее дерется ее мужчина. Доминико дал противнику время вытащить свое оружие, и Кристине совсем не понравилось то, что шпага Энрико была на добрых пять дюймов длиннее и казалась более мощной, чем та, что была в руках у жениха. Ничего, Нико справится, она была в этом уверена. Хотя все внутри восставало — отправить подростка драться за себя? Прикрыться младшим? Его противник был старше, явно более опытен, возможно, и более силен.
Доминико скинул камзол, отшвырнул в кусты роз. Он не обольщался: Энрико Пьяццони слыл заядлым бретером, не гнушающимся грязных трюков. На его счету было минимум десять убитых на дуэлях врагов.
Кристина нервно кусала губы. Сменить ипостась? Платье, даже если и не разлетится в клочья, будет сковывать движения, а фамильная шпага далеко. Да и поздно вмешиваться, дуэлянты уже кружили по маленькому пятачку, вымощенному плитами мрамора, возле очередного фонтанчика. Нужно было позвать кого-нибудь, а парк будто вымер! Как назло, никого поблизости, хотя только что, до того, как этот сумасшедший выломился из кустов, они на каждом шагу раскланивались с гуляющими придворными!
Это что, такая особенность местной знати? Похоже, что именно так, и в дуэль чести вмешиваться никто не станет. Но он же убьет Доминико!
Зазвенели, скрестившись, клинки. Кристина нервно стиснула веер, наконец, рявкнула:
— Перестаньте!
Дон Пьяццони по-волчьи ухмыльнулся:
— Если пойдешь со мной, я, так и быть, пощажу этого щенка.
Доминико вспыхнул, но промолчал, стараясь успокоиться. Разозлившись, он потеряет концентрацию и допустит ошибку, которая может стоить, да, скорее всего, и будет стоить ему жизни, а Кристине — свободы. Энрико вряд ли остановится перед насилием.
— Нет уж, — веер она о щеку Энрико сломала с превеликим удовольствием. — Дуэль завтра в девять утра, и только рискни отказаться. Посмотрим, какого цвета у тебя кишки, ублюдок.
— Вот только уберу мешающуюся под ногами мелочь, крошка.
— Кристо, отойди, Пречистой Девой прошу, — Доминико оттеснил ее снова к краю площадки.
Кристина отшвырнула обломки веера. И заорала так, словно на нее уже падали стены дворца. Все оперные певицы немедленно позеленели бы от зависти к этой пронзительной ноте, пробившей пространство, с легкостью перекрывшей музыку. А дальше все завертелось с головокружительной скоростью: на ее крик сбежалась стража (где они были раньше, спрашивается?), гости и сам император, Кристину под руки подхватили тетя Маргарет и донна Изабелла, отводя к скамье. И, черт возьми, никто! совершенно никто! не вмешался в набирающую обороты дуэль! Оставалось лишь смотреть, как бешено сверкают летящие с клинков искры и закручивается смертельный танец.
— Если он убьет Доминико, я объявлю вендетту всему семейству Пьяццони, что бы ты ни сказал, Альфонсо, — спокойным тоном, стоившим ему дорого, сказал герцог.
— Я от него завтра оставлю только бездыханное тело в его же кишках, — Кристина вырвала руки.
— Успокойтесь, донна, — император опустил руку ей на плечо, поправив сбившуюся мантилью. — Все будет хорошо, я знаю Доминико.
— И знали о договоре, как я понимаю, после чего решили разыграть все втихую, привязав род Сент-Клер к Сагранзе, пока не всплывет старая договоренность? — в Кристине проснулся дух предка, рубившего в свое время головы и мятежным дворянам, и свергнутому королю.