Игра отражений (СИ)
— Доминико, — император повернулся к юноше, улыбаясь, — ты несносный мальчишка, посмевший сорвать прекраснейший цветок в чужом саду!
— Да, дядя, — маркиз с наигранным раскаянием склонил голову. — И, клянусь честью, я его никому не отдам.
— Ваш необычный тривиум уже всколыхнул целую лавину слухов и даже заставил поволноваться отцов церкви.
Кристина взглянула с удивлением:
— Разве тривиумы в Сагранзе запрещены, ваше императорское величество?
— Нет, конечно. Но до сих пор никто из Двуликих, насколько мне известно, не раскрывал своей сути и того, что их браки так же можно отнести к этой категории союзов. Впрочем, это частности. Подойдите ко мне, — император поднялся на три ступени возвышения.
Доминико последовал за ним, ведя Кристину, но остался на первой ступени. Постепенно в зале воцарилась тишина, все глаза снова были устремлены на них. Кристина смотрела спокойно, больше изучая и подмечая какие-то мелочи. Что ж, общее настроение скорее было выжидающим.
— Autoridad investida en mí por Dios y el pueblo, anunciando la venida unión de estas personas! Domenico, hijo de género Samatti Marqués Darkmayr desea concluir trivium con dos caras tipo de San-Clair.
Доминико тихо перевел, почти не шевеля губами:
— «Властью, данной мне Всевышним и людьми, объявляю о грядущем союзе этих людей! Доминико, сын рода Саматти, маркиз Даркмайр желает заключить тривиум с Двуликим из рода Сент-Клер».
— И что, мне так и улыбаться? — также отозвалась Кристина.
— Можете возразить, если не согласны, моя драгоценная донна, — еще тише ответил юноша.
— Ну уж нет, мой львенок, рыбка прочно вцепилась в ваш любопытный нос.
Радость Доминико можно было видеть невооруженным глазом. Тем временем, голос императора Альфонсо продолжал звучать в тишине:
— Hay alguien que conoce las razones por las que esta unión no se puede concluir?
И снова молчание. Причин, по которым этот союз не может быть заключен, не было ни у кого. Вернее, многие незамужние донны могли бы сейчас сказать, что племянник императора мог выбрать кандидатуру и получше, в родной стране. Но молчали. Кристина про себя радовалась — брак одобрен. Ну, мало ли, вдруг бы Император был против.
— La boda se llevará a cabo en cinco días en la Catedral de la Santísima Virgen en Sagranze, — заключил император.
— Нам дали пять дней на подготовку к венчанию, — казалось, Доминико был ошарашен, как и все присутствующие в зале. Всего лишь пять дней? Это было неслыханно скоро.
— Придется очень постараться, чтобы успеть. К счастью, почти все готово, — Кристина тоже была шокирована, но скрывала это за улыбкой.
Доминико свел ее в зал, повинуясь жесту императора, и к ним тут же подошли герцог с супругой и родственники Кристины.
— Даже не знаю, что сказать, — Кристина не прекращала улыбаться.
— Поздравляю, милая, — герцогиня Изабелла взяла ее руки в свои, искренне улыбаясь. — А о свадебных хлопотах не волнуйтесь, мы все успеем и сделаем сами.
— Но пять дней… Впрочем, я даже рада, — Кристина украдкой покосилась в сторону двора. — Мне нужно быть представленной кому-то важному?
— Я проведу вас, дорогая, — донна Изабелла взяла ее под руку и повела, вполголоса рассказывая, кто есть кто в этом людском улье.
Кристина внимательно запоминала, улыбалась и мечтала уже потанцевать с женихом. Наконец, когда первые пересуды утихли, император кивнул, и распорядитель объявил первый танец. Открывали его, по негласной традиции, члены правящего семейства с супругами. Невольно все взгляды следили за тем, как император и герцог Саматти вывели своих жен в первые фигуры старинного церемонного танца. Пальцы Кристины в руке Доминико чуть подрагивали, еле заметно.
— Теперь наша очередь, — шепнул Доминико, делая два шага вперед и отпуская руку невесты, чтобы поклониться ей.
Кристина прогнала страх: это просто танец, красивый, старинный, с возлюбленным в паре. Он был похожим на те, что были приняты при дворе в Савентуме: строгие, четкие движения, полупоклоны и реверансы, медленные шаги. Церемониал, а не танец. К счастью, он был единственным обязательным, после него можно было удалиться в угол. Вопреки опасениям Кристины, к ним никто не бросился, знакомиться в толчее бала, быть одним из длинной ленты лиц? Нет, такое себе позволить не мог никто. Только личные приглашения в особняк и неспешное знакомство за легким ужином. Они еще будут, эти приглашения, все пять дней до венчания придется провести в визитах и раутах. Но сейчас нужно собраться и закончить танец. А потом сбежать подальше, выдохнуть сковавшее все тело напряжение.
Кристина склонилась в последней фигуре, затем шепнула:
— Прогуляемся, лорд Саматти?
— С радостью, — Доминико ловко увел ее из толпы придворных к выходу на одну из террас. — В парк?
— Да, будьте столь любезны. Хотелось бы взглянуть поближе на это произведение искусства.
Тот, кто проектировал парк на вилле Сан-Вичензо, был гением. Там были и прямые широкие аллеи, вымощенные мрамором и ярко освещенные фонарями, и узкие дорожки среди высоких розовых кустов, ведущие к уютным площадкам с обязательными фонтанчиками и бассейнами, и еще более узкие тропинки, усыпанные белым песком, почти темные, с беседками и портиками в их конце.
— Оставаться наедине нам не стоит, потому будем прогуливаться на виду у всех.
Бал продолжался, но он сейчас был совершенно неважен двум мужчинам, выскользнувшим прочь из ярко освещенного зала в полутемный коридор за тронным возвышением.
— Что случилось, Альфонсо? Почему всего лишь пять дней?
Император сорвал с головы венец и ожесточенно потер лоб.
— Помнишь, мы разбирали архив Алехандро Красивого?
— Да, конечно. И что ты там нашел такое?
— Я нашел копию договора, брачного договора рода Сент-Клер с родом Пьяццони.
Герцог нахмурился:
— Так-так. И что же в нем написано?
— Что в случае, если в роду Сент-Клер народится девочка, будет заключен брак с представителем рода Пьяццони. Ты же знаешь, что Сент-Клеры славились тем, что у них всегда рождались только мальчики. Теперь-то ясно, что рождались Двуликие, и, если бы правда вскрылась, такого наследника могли обязать выйти замуж. При этом заперев его в одной ипостаси. Ритуалы для этого варварства есть, сам видел. А усиление фамилии Пьяццони автоматически ведет к тому, что церковь получит больше свобод, и даже мне не под силу будет этому помешать.
— Нужно предупредить… Хотя слишком поздно. Ну что ж, через пять дней договор потеряет силу, — герцог хмурился, новость не радовала, усиление рода Пьяццони было последним, чего б хотелось его семье.
— Я услал Энрико из Сагранзы в Брест сразу же, как только Георг сообщил мне о помолвке Сент-Клера с твоим сыном, иначе скандал поднялся бы до небес. Удивительно, как Пьяццони и его ручные святоши не пронюхали о Кристине раньше? Видимо, их копия договора затерялась в архивах.
— Тогда я поспешу, сделаю, что возможно, за пять дней. Прием должен быть императорским…
— Обижаешь, Альери, неужели ты думаешь, я не подготовил все, что возможно, за эти месяцы? — усмехнулся император с толикой облегчения во взгляде.
— Тогда я сам подготовлюсь. Я все еще… не одобряю этот брак, но поделать ничего не могу. Эта легкомысленная особа умудрилась сманить Доминико на побег.
— В мужском обличьи, — укоризненно заметил Альфонсо. — И я уже наслышан о том, что эти двое сумасшедших юнцов умудрились устроить Дьявольские Пляски в Марсии.
— Вдвоем. В стране, где один каждый день теряет сознание, а второй — просто мальчишка.
— Твой сын уже не мальчик, Альери, смирись. Не сомневаюсь, ты наказал его со всей отцовской строгостью?
Герцог кивнул:
— Именно так. За что меня со всей островной рыцарственностью обливали льдом презрения целую неделю.
Император совершенно неимператорски заржал.
— Как же ты стерпел, брат?
— С трудом. Мне казалось, что я завтракаю, обедаю и ужинаю в леднике. И вдобавок, эта унылая рыбешка умудрялась каждое утро вылезать из окна комнаты моего сына.