Игра отражений (СИ)
Кристиан все-таки дотянулся до его щеки, поцеловал вместо слов. Маркиз улыбнулся и поудобнее уложил его головой себе на плечо, обнимая.
— Расскажи свои впечатления, Кристо. Для меня важно знать, как тебе Сагранза.
— Она… жаркая. Даже не в смысле климата, мне кажется, здесь как-то менее внимательны к условностям и более открыты, что ли. Здесь все яркое, шумное и светлое, очень странно для меня.
Нико внимательно слушал, не перебивая, поглаживал жениха по плечу, поощряя говорить дальше.
— Я чувствую себя здесь чужим. В горах было легко, там очень простая жизнь — проснулся, чем-нибудь занялся по дому или пошел помогать разбирать добычу охотников, зависит от ипостаси. Потом мешаешься под ногами у всех до обеда, потом все расходятся по своим делам, а ты идешь и разбираешься с делами семьи на пару с тетушкой, после ужина обычно начинались развлечения. Все очень просто, очень открыто, хочешь — вообще из дома не выходи, хочешь — лазай по горам в сопровождении кого-нибудь. Я обычно… кхм, тебе еще рановато такое слушать. В столице все было просто и понятно — отпугивать женихов, отпугивать невест, улыбаться, кланяться, танцевать, посещать портных, разбираться с делами семьи, карты, выпивка… дальше тебе еще рано. А здесь… здесь я еще не вполне понимаю, где мое место, как вести себя, каким быть.
После очередного «тебе еще рано» Доминико начал хихикать, пытаясь маскировать это покашливанием.
— Кристо! Ты впрямь считаешь меня младенцем? Или щадишь мою нежную психику и не упоминаешь свои юбочные похождения?
Кристиан закивал:
— Ага. Маленький ты еще, чтобы слушать, чем твой будущий муж семь лет назад занимался с тремя прелестными девицами в горах в уединенной пещере.
Доминико вздохнул:
— Mi amante, поверь, пусть мой опыт составляет лишь три года, но он не менее разнообразен, чем твой. Разве что у тебя были любовники, а у меня… у меня — дочери моря. Не менее… занятно, поверь.
— Охотно верю, — Кристиан посмотрел на руку. — Ужас… Мои ногти… Мои руки… Я буду полосатым, как тигр.
Маркиз тут же взялся отвлекать его от созерцания мнимого непорядка и легкого загара, чуть золотящего прежде белоснежную кожу, поцелуями.
Утро наступило непозволительно рано и ужасно непрошено, с громкого стука в дверь и рыка герцога Саматти, повелевающего немедленно открыть. Кристиан отозвался громким стоном в попытках встать с кровати и дойти до одежды. А вот Доминико подскочил, как укушенный, скатился с постели и перекинул графу его сорочку и штаны. И сам принялся натягивать запасные бриджи. Честно говоря, он не ожидал, что отец лично прибудет возвращать беглецов под родительское крыло. И то, что это все же случилось, его не радовало. Это означало очередную встречу его спины и отцовской плети, ведь в побеге был виновен именно он.
Кристиан прикусил губу, быстро влез в одежду, умудрился придать себе более-менее светский вид. Доминико отпер щеколду и отступил, пропуская герцога внутрь. Тот быстро обежал взглядом все помещение, красноречиво поднял бровь, разглядывая разворошенную постель, одну на двоих, и повернулся к сыну.
— Доминико Альери Саматти! — полное именование значило, что отец зол, очень зол.
— Простите, отец, это моя вина, — юноша взглянул в бесстрастное лицо герцога, потом на его руку, лежащую на рукоятке свернутой у пояса плети и покорно шагнул к стене, опираясь на нее руками.
— Нет, герцог, виноват я. Я уговорил вашего сына отправиться со мной на прогулку… несколько затянувшуюся по моей же вине. Я приношу свои извинения, — держался Кристиан очень прямо.
— Не трудитесь оправдывать его разгильдяйство, Анхель все рассказал, — дернул углом рта герцог, снимая плеть. Гибкий ремень, сплетенный из тонких полосок сыромятной кожи, развернулся, словно готовая к атаке змея. Доминико задержал дыхание. В этот раз он не отделается парой синяков.
— Я не оправдывал бы разгильдяйство, если б оно имело место быть, — разговаривал Кристиан сухо и почти без эмоций, как и приличествует лорду. — Я прошу вас не наказывать вашего сына за мой проступок. Я не думал, что правила Сагранзы запрещают находиться мне в одной комнате с женихом без надзора старшего родича. Это моя вина, мне следовало учесть, что этикет здесь намного суровей, чем-то, к чему я привык на Островах.
— О ваших проступках и поступках, лорд Сент-Клер, с вами будут говорить ваши родственники. Можете выйти, внизу ожидают сопровождающие, — герцог медлил, не то щадя чувства Кристиана, явно непривыкшего наблюдать подобные наказания, не то давая сыну время подумать над оправданиями, буде таковые последуют.
Кристиан медленно поклонился, затем плавно двинулся к двери, неся себя как хрустальную вазу. Ступать было больно, черт возьми, даже вчерашнее лечение не помогло в полной мере. Было страшно подумать, каково будет после «воспитательного процесса» Доминико, если к ногам прибавится еще и спина. Однако Кристиан не позволял себе отвлекаться на боль, шагал медленно, но не останавливался, хотя ныло все. Чтобы изящно взлететь в седло, пришлось поднапрячься, и то, привычные движения вышли несколько скованными. Вместе с двумя идальго, незнакомыми графу, приехал и Анхель. Он виновато посмотрел на Кристиана. Кристиан ответил непроницаемым взглядом, отвернулся, глядя строго вперед.
Через добрый десяток минут гостиницу покинул герцог, за ним, держась очень прямо, бледный и с испариной на висках, вышел Доминико. Улыбнулся Кристиану искусанными губами, которые снова закусил до крови, садясь в седло. Его движения тоже были лишены привычной грации. Сент-Клер подъехал ближе, молча коснулся его руки.
— Все хорошо, — едва слышно успокоил его Нико. — Прости, что из-за меня…
— Это ты прости, мне не следовало вообще выбираться из комнаты.
— Глупости. Стоило, только я облажался. Нужно было сразу предупредить тебя, что мы не можем, вернее, не должны спать в одной кровати, даже в одной комнате не должны. Здесь ведь можно было снять две комнаты в другой гостинице, но я… Мне прошлой ночью было так уютно, как никогда прежде.
— Мне тоже. Лучшая ночь в моей жизни за прошлые двадцать два года.
Герцог подогнал своего скакуна, и им пришлось прекратить разговор, давая шенкелей и своим жеребцам, чтобы не отстать. Вряд ли им это позволили бы. Да, прекрасная вышла прогулка, жаль, что такая короткая, и так окончилась.
По возвращении Кристиан отвесил по поклону герцогу и Доминико и сбежал в свою комнату, отлеживаться. Видеть тетю и дядю совсем не хотелось. Он знал, что лорд Джон будет укоризненно молчать, пощипывая ус, а вот тетушка… О, тетушка выскажет ему все, что наболело, и за него, и за «того парня». А выслушивать ее не было настроения. Почему б не оставить его в покое, ну, вот хоть на один вечер? А ночью он должен будет выбраться из комнаты и найти комнату Доминико. И узнать, как тот себя чувствует. Почему-то граф был уверен, что жениху досталось весьма серьезное наказание. Правда, придется быть очень осторожным в своих блужданиях, неизвестно, вдруг расценят и это, как вину Доминико? Скорее всего, его покои в другом крыле, можно пройти по периметру виллы, по террасам, опоясывающим ее. И очень внимательно прислушиваться. В конце концов, разве он не охотился в горах на хитрую дичь? Не забыл же все навыки!
План был составлен, так что, когда стемнело, Кристиан двинулся на охоту за Доминико, строго наказав Бекки отгонять всех явившихся рассказами о плохом самочувствии леди. Это оказалось проще, чем он думал, правда, пришлось затаиться у самой стены и переждать, пока герцог разговаривал с сыном. Кристиан навострил уши, но говорили по-сагранзски, только по интонациям было понятно, что герцог отчитывает сына. Но вот Доминико заговорил и сам, прервав отца, сдержанно, но резко. В комнате заметались тени — резкое движение заставило дрожать пламя свечей. Герцог рыкнул, занес, было, руку, но так и не ударил. Развернулся и вышел, даже не хлопнув дверью.
— Нико, — тихо окликнул Кристиан. — Ты меня слышишь?
— Кристо? — прикрывающие проем двери на террасу легкие занавеси распахнулись. — Ты пришел!