Игра отражений (СИ)
Вода была… ну, не горячей, это точно. Скорей уж, по сравнению с воздухом — обжигающе-холодной. Нужно было решаться и нырять, как это сделал Доминико пять минут назад, с гортанным кличем рванувший в воду, чтобы почти тотчас скрыться с головой. Кристиан решительно совершил рывок вперед. Вопль удалось сдержать только ценой нечеловеческих усилий, и то, только потому, что он побоялся нахлебаться горько-соленой воды. Но уже через несколько секунд холод отступил, и море в самом деле оказалось теплым.
Кристиан предпочел просто покачиваться на волнах, делая вид, что он — жирная наглая чайка, которая, распластав крылья, возлежит на воде. И ему хорошо. Море действовало так успокаивающе. Солнце обливало его ослепительным золотом, подумалось, что на Острова вернется совсем не белокожая леди Кристина, увы-увы. И впервые эта мысль, как и мысль о веснушках, которые неизбежно вылезут снова от такого-то солнца, не вызвала ничего, кроме равнодушного «Да и черт и ними, Нико же нравится». Опять же, загар ему идет, хоть не будет таким бледным. Все равно стать таким же смуглым, как Доминико, ему не грозило. А на мнение остального двора наплевать. Как там сказал Нико? С колокольни Святого Дамиана, кажется. Ничего, Кристиан найдет, с чего поплевать, при случае-то.
Откуда-то снизу вынырнули две руки, забрызгивая согревшуюся грудь графа холодной, между прочим, водой, а спины коснулось чужое тело. Кристиан тут же возмущенно булькнул от посягательств на теплого себя.
«Холодными ладонями по теплой коже! Злод…» — мысль растворилась во внезапно накатившем возбуждении, чему немало способствовало то, что Доминико даже не подумал отпрянуть, наоборот, прижался всем собой, словно русал, спасающий тонущего человека.
— Ты меня топишь или спасаешь?
— Я тебя люблю, — юноша вынырнул рядом, отдышался и снова ушел под воду.
— Ага. Я тебя тоже, — сообщил воде Кристиан, начиная нарезать круги по волнам.
Нырять и смотреть под водой он опасался — от морской воды уже и так пощипывало глаза. А вот Нико, кажется, таких проблем не испытывал. Ну, еще бы, всю жизнь, небось, учился. Кристиан направился к берегу, ощутив, что замерз. А вот выбираться из воды, да еще и обнаженным, было как-то стыдно. Хотя кто его здесь мог увидеть, кроме Нико? А взгляд жениха Кристиан ощущал всем телом, словно горячую ладонь, неспешно оглаживающую плечи, спускающуюся по спине по мере того, как Кристиан выходил из воды.
— Нико, ну хоть вид сделай, что знаешь о приличиях, — буквально взмолился несчастный Двуликий.
— Ты так красив, что морские сестры завидуют тебе, Кристо, — нараспев проговорил Доминико, — но я отвернусь, ибо твоя красота ослепила меня.
Сент-Клер поспешил наскоро вытереться рубашкой, решив, что по жаре она быстро высохнет, влез в белье и штаны.
«Он просто невозможен, несносен, дерзкий мальчишка!» — вертелось в голове.
Послышался плеск: Нико тоже выбирался из воды, и Кристиан решил отомстить ему, развернувшись и в упор разглядывая жениха. Ох, лучше бы ему этого не делать и не видеть, как по смуглой коже потоками стекает прозрачная вода, словно море напоследок ласкает свое любимое чадо. Пришлось отворачиваться и думать о том, что Сагранза так прекрасна. До сих пор он не встречал другой, столь же гостеприимной земли, щедрой и… страстной, исполненной энергии и неги, переплетенных в чарующий узор. Да, Доминико Альери на Островах казался экзотической птицей, здесь же этот юноша был на своем месте, самим собой. А вот сам Кристиан… Сент-Клер досадливо поморщился.
— Что такое? — тут же встревожился Доминико, успевший натянуть бриджи, но пока не надевший сорочки.
— Снова подумал о впечатлении на балу. Как мне следует себя вести?
— Кристо, веди себя так, как привык. Здесь известно о строгих нравах островитян и их… эм-м-м… чопорности и снобизме, уж прости, что называю вещи своими именами. И если ты будешь следовать принятому у вас этикету, никто не удивится.
— И будут думать о тебе нелицеприятно, — Кристиан посмотрел беспомощно.
— Что? Глупости! Я сын герцога, и могу выбирать в жены себе кого хочу. Я выбрал тебя, Кристо. И мне плевать на мнение старых перечниц и всего двора, ведь я тебе уже говорил. Mi caro, — юноша подошел, обхватил лицо Кристиана ладонями, заглядывая в глаза, — когда же ты поймешь — мне нужен ты, ты и только ты! Я люблю тебя, и ничто не заставит меня изменить свое мнение. Я упрям, и либо мир прогнется, либо я сломаю его под себя.
Кристиан потерся носом о его нос:
— Не обращай внимания, все эти переживания, в голову то и дело лезет всякое… А еще и физическое недомогание.
— Тебе плохо? Может быть, вернуться? Дома, в прохладе, ты скорее привыкнешь к здешнему климату.
— Нет, все нормально, я не смогу вечно прятаться в ванне холодной воды, нужно привыкать. М-м-м, мы хотели перекусить? Готов съесть коня… Левого… Или правого, он упитанней.
Гнедыш возмущенно всхрапнул и заплясал. Доминико расхохотался:
— Море, это все море, оно нагоняет аппетит. Но у нас достаточно еды, не пугай беднягу голодными взорами, Кристо. Идем, я разожгу костер снова.
Кристиан засмеялся и отправился вслед за женихом. От сна и купания есть и впрямь хотелось невыносимо.
После обеда они оделись и отправились дальше. Солнце уже клонилось к западу, дорогу пересекали косые тени деревьев, делая ее похожей на тигровую змею, прихотливо вьющуюся меж холмов.
— К ужину будем в Марсии, Кристо. Этот город побольше Лерно, и, кроме того, там каждую осень проходят соревнования мариачос — певцов и музыкантов. А еще туда приезжают местные циркачи.
— О, развлечения? Неплохо-неплохо. Знаешь, я впервые в жизни благодарен своей крови…
— Почему? — Доминико не спешил, их кони рысили голова к голове, и всадники едва не касались коленями.
— Из-за тебя. Не имей я второй ипостаси, ты бы на меня и не взглянул.
Сагранзец задумался ненадолго, потом тряхнул кудрями и с улыбкой сказал:
— Мы стали бы или друзьями, или соперниками, будь ты мужчиной. Или же ты соблазнил бы меня однажды.
— Ну, в конечном итоге, так однажды и произойдет… — ухмыльнулся Кристиан.
И снова залюбовался смущенным румянцем на лице юноши. Доминико, хоть и целовался с ним уже весьма охотно, и бросал жадные, горячие взгляды на его тело, все еще краснел, стоило ему представить своего жениха в одной постели с собой именно в мужской ипостаси. Кристиан его отчасти понимал, не спешил заходить дальше игривого флирта и ласк, предложенных самим Нико. В конце концов, он умеет ждать.
— Знаешь, mi amante, я доверяю тебе, — Нико склонил голову чуть набок, искоса рассматривая жениха. — Так же, как ты доверяешь мне в ипостаси донны Кристины. И, раз уж это так, то я готов довериться тебе до конца.
— Я знаю, мое сердце, знаю, — Кристиан потрепал его по волосам. — А еще я знаю, что ты будешь от меня шарахаться первое время, это нормально.
— Не буду, — упрямо сдвинул брови Нико. — Клянусь!
— Посмотрим. До этого еще далеко.
Не так уж и далеко это было, но здесь Кристиан уговаривал самого себя. В конце концов, не стоит провоцировать юношу нарушить данное слово. Если уж Доминико обещал не прикасаться к нему до свадьбы, так и будет. Ну, то есть, то, что было на корабле… всего лишь невинные ласки, чтобы не сойти с ума, не так ли? Сейчас у них и без того полно дел. Подготовка к балам, например. Или вот, исследование городков.
Для самого Кристиана этот побег, больше схожий с обычной прогулкой в компании Доминико, был еще и способом посмотреть на Сагранзу изнутри, попытаться ощутить себя ее частью, а не чужаком. Понять, как тут живут. Как у них устроено все. И как следует вести себя.
По дороге двигались караваны телег и вереницы серых мулов, ближе к закату мир оживал, ведь солнечный жар уходил, оставляя ровное тепло.
— Подгоним коней, Кристо, — тряхнул кудрями Нико. — Хотелось бы успеть послушать певцов на площади.
Кристиан толкнул коня коленями. Певцов послушать хотелось. Конечно, он ни слова не поймет, но все равно, язык красивый.