Игра отражений (СИ)
— И это самое легкое. И это еще без корсета, — сокрушалась Кристина.
— Я узнаю, где здесь портные, миледи, — кивала Бекки. — И закажем вам самые красивые платья. Как у леди Элизабет. Только я не понимаю, почему ее здесь все называют Изабеллой.
— Потому что это особенность произношения. Вот у нас имена не изменятся, — Кристина раскрыла веер и принялась обмахиваться.
На ужин их проводил Анхель. Столовая была под стать гостиной, с длинным столом, сияющей множеством свечей и подвесок люстрой, хрусталем, серебряными приборами и тончайшим фарфором на столе.
— Добрый вечер, лорд, леди Саматти. Лорд Даркмайр.
— И вам, леди Сент-Клер, — к чести герцога, он даже не запнулся, увидев вместо молодого человека — юную леди, подчеркнуто скромно одетую.
Кристина присела напротив жениха, улыбнулась ему, рьяно обмахиваясь веером. Доминико ободряюще кивнул, отвечая своей солнечной, открытой улыбкой. Герцог поднялся, негромко прочел затрапезную молитву, чем несколько удивил Кристину, после чего слуги бесшумно принялись вносить угощение. Графиня Сент-Клер порадовалась тому, что уже почти привыкла к той пище, что готовил повар Доминико. Однако съесть удалось немного, после чего Кристина налегла на воду с лимоном, а веер в руках буквально загудел. То ли от нервов, то ли от резкой, по мнению организма, смены климата, нестерпимо мутило.
— Как вы, дорогая? — шепотом осведомилась сидевшая рядом с ней леди Элизабет. — Похоже, вам стоило сегодня отдохнуть. Помнится, я сама в первую неделю лежала в постели и мучилась, привыкая к здешнему климату.
— Что-то мне и впрямь нехорошо, — также шепотом созналась Кристина.
— Мы покинем вас, — царственно поднялась герцогиня, мужчины тотчас вскочили. — Приятного аппетита. Идемте, дорогая моя, идемте.
Кристина устремилась к себе в комнату плавно, царственно, но при этом очень быстро перебирая ногами. Состояние «мутило» уже перешло в состояние «тошнит безудержно». Бекки едва успела подставить умывальный таз да придержать волосы госпожи. Незаметно вошедшая следом за Кристиной герцогиня позвонила в колокольчик и приказала явившемуся Диего позвать доктора. А потом помогла гостье умыться, пока Бекки выносила таз.
— И еще вы слишком тепло одеты, милая, немудрено, что вам так плохо.
— Это самое легкое из платьев, — пробормотала Кристина.
— Бедная девочка, немудрено, что Нико жаловался, что замерзает там. Ничего, сейчас найдем для тебя что-то полегче.
Кристина могла только моргать и благодарно улыбаться.
Семейный доктор Саматти, колоритный тип: высоченный, седовласый, с напомаженными усами, похожими на стрелки часов, бородкой клинышком и пронзительным взглядом черных, как маслины, глаз, явился через час. Осмотрел больную, узнал, откуда та, осмотрел еще и Бекки, покивал и велел просто не волноваться, гулять, когда может, кушать легкую пищу, пить вино и привыкать к Сагранзе.
— Воздух, донна Изабелла, непривычная вода, как было и с вами.
— Спасибо, Алехандро.
Доктор откланялся, а герцогиня принесла Кристине свое платье, легкое, без лишних юбок, больше похожее на наряд хайлендеров, памятный девушке по годам, проведенным в горах: тонкая блуза с широкими рукавами, подбирающимися вдетым в манжеты шнурком, отложным широким воротником из выбитого кружева, пышная юбка, но совсем не такая тяжелая, как это могло бы быть, расшитый золотой нитью корсаж вместо корсета.
— Благодарю, оно прекрасно, — улыбнулась Кристина, устраиваясь на кровати удобней. — Жаль, что климат меня сразил, думала, все пройдет легче.
— Вам еще повезло, что в осеннем путешествии не подхватили простуду, — качнула головой Изабелла. — Но теперь все будет хорошо. Отдыхайте, моя дорогая. Нико я к вам пока не пущу, никто не помешает.
— Если очень заскучаю, выберусь отсюда, надев штаны.
Герцогиня улыбнулась:
— Хорошо.
Из приоткрытых окон доносилась прохлада ночи, стрекот насекомых, такой непривычный в ноябре, тихое пощелкивание и робкие трели какой-то ночной певуньи, возможно, даже соловья. Кристина наслаждалась этими звуками и покоем ровно полчаса, после чего снова понеслась в уборную. И уже там, обессилено опираясь на низкую скамью, невесело рассмеялась, сообразив, как могло бы выглядеть ее внезапное недомогание, прибудь она на виллу Сан-Марко в женском облике.
— Негодяй Доминико, притащить беременную невесту через все море.
Но, слава Богу, она не беременна. Хотя бы потому, что на Мадонну она никаким боком не походит, а больше от Духа Святого в истории никто не беременел. Да и святые отцы тоже как-то странно отводят глаза, приплетая к Божественному Зачатию какого-то голубя. Ничего, она привыкнет, просто непривычный климат. Хотя шоколада хотелось на пустой-то желудок.
С террасы, куда выходила дверь спальни и ее окна, раздались крадущиеся шаги.
— Кристо? — чуть слышный шепот. — Кристо, mi amante? Наверное, уснул…
— Я не сплю, — отозвалась Кристина. — Я страдаю из-за отсутствия шоколада. Входи, я прилично прикрыта простыней.
— А я принес шоколад и чуррос, — Доминико осторожно протиснулся в дверь, неся поднос с чашками и тарелкой, чтобы ничем не звякнуть. — Как знал.
— Так неудобно получилось, теперь твои родственники меня сочтут невоспитанной особой.
— Никто так не подумает, Кристо, — Доминико поставил поднос на столик у постели, приподнял ее, подсовывая под спину подушки. — Прекрати себя накручивать, хорошо? Отец меня уже допросил… — он неосознанно поерзал и передернул плечами. — И сказал, что не против нашего брака.
— Допросил? А по какому поводу? — Кристина принюхалась к шоколаду.
— А по всем. Что я успел сделать, какие сделки заключил, как обустроил дом, с кем познакомился… Выпорол за дуэль…
— И правильно сделал, между прочим, — Кристина отпила благоухающего напитка.
— Так и знал, что не получу ни капельки жалости, — вздохнул юноша. — А, между прочим, больно.
— А по мне не видно, как я тебя усиленно жалею? Вот сейчас шоколад закончится…
Доминико рассмеялся.
— Лежи уж, жалельщица. Не в первый раз я получаю. Но ты тоже считаешь, что я был неправ? Или что Роберт мог мне причинить хоть какой-то вред?
— Кто знает? Мокрая от дождя трава, простое невезение… Честное слово, выпороть тебя хотелось сразу же на пороге.
— Мокрого и замерзшего? Драгоценнейшая донна, в вас не сердце, а ледяная роза!
Кристина рассмеялась, снова побледнела, но удержала шоколад в себе.
— Кристо, я пойду, — спохватился Доминико. — Тебе нужно отдыхать, доктор сказал, как можно меньше волнений и здоровый сон, сколько захочется. Так что не вскакивай ни свет, ни заря, завтрак принесут, как только ты пожелаешь.
— Хорошо. Проведай Бекки, я за нее волнуюсь.
— С ней все в порядке, она будет спать в комнате рядом с твоей.
Доминико склонился, осторожно коснулся губами ее щеки. Это с Кристианом он мог позволить себе вольности. С Кристиной он держался неизменно на расстоянии, хотя в глазах и вспыхивали колдовские огни.
Девушка улыбнулась:
— Спокойной ночи, Нико.
Юный маркиз просиял счастливой улыбкой на это обращение и вышел так же, как и вошел — через террасу. Кристина не заметила, как заснула. Разбудил ее чей-то развеселый щебет. Девушка оценила самочувствие, решила, что оно прекрасно. Ничего не болело, не тошнило. Судя по тому, что двери на террасу были открыты всю ночь, а она даже не замерзла, утро было теплым. Кристина побрела умываться. Бекки не было нужды помогать ей с водой, так что звать служанку она не стала. Было немножко обидно: ну, неужели прогресс на Островах законодательно запрещен, что даже в королевском дворце воду носят по старинке, ведрами, умываются из кувшинов над тазами, а о канализации слышали единицы? Зато после ванны стало так хорошо и свежо. А новое платье оказалось изумительно впору. Кристина оделась и направилась на террасу, оглядеться.
Она пришла в себя, когда поняла, что заблудилась. С террасы вела изящная беломраморная лестница в сад, где, как и говорил Доминико, не было прямых дорожек, фигурно подстриженных кустов и деревьев. Зато были целые заросли невиданных прежде цветов, прихотливые извивы выложенных серо-голубым плитняком дорожек, то и дело встречающиеся фонтанчики в окружении магнолий, крохотные прудики с карпами, потаенные в тени плакучих ив скамеечки и статуи. Она вышла даже к небольшой речушке, посидела, глядя на быструю воду. И только там спохватилась, что не знает, как добраться назад. За кронами деревьев не был виден палаццо, а вымощенная дорожка потерялась как-то незаметно. Кристина попыталась вспомнить дорогу назад, поняла, что совсем не помнит ее. И решила пройтись немного вниз по реке, может, кроны поредеют слегка, она увидит, куда надо идти. Ноги в домашних туфельках уже устали, теперь она то и дело цеплялась за корни ив, внутри разливался холодок страха. А если река течет в безлюдную местность, и идти надо было наверх? А может, стоило попробовать продраться через ту чащу? Но жаль чужое платье.