Игра отражений (СИ)
Это трактирщика еще больше заставило проникнуться любовью и уважением к нежданному гостью. Вик устроился в повозке, умудрился даже задремать ненадолго. Разбудили его уже засветло:
— Вот, самый лучший трактир, не считая моего, на этой дороге. Конюшня у них имеется, кони резвые, оставите их на постоялом дворе «Золотой бык».
Вик не пожалел золотого фунта, хоть не так уж и много у него оставалось денег в кошельке. В трактире он купил себе только кружку свежего молока, выпил с пирогом, нанял себе, по уверениям трактирщика, самого резвого жеребца и снова взлетел в седло.
Конь не подвел, хоть и выдохся к концу пути, но на постоялый двор вбежал уверенной рысью. Оставив его служке, Вик потребовал другого, пристегнул переметные сумки и направился к поместью Дамайнов. И только по пути сообразил, что вряд ли Александр с женой стали бы жить вместе с его родителями.
— Куда же… Дьявол, где мне теперь их искать? Куда они могли направиться?
Может, в поместье знают? Хотя, скорей всего, леди Маргарет прикажет Вика с лестницы спустить… Интересно, у них очень каменная лестница? Но больше вариантов никаких не было. Хотя… Может, кто-то из близнецов Сент-Клер в курсе?
Вик тряхнул головой и развернул коня. Решено, он едет в Сент-Клер-хаус.
В дверь Вик стучался, мысленно придумывая, что он скажет. «Мне нужно видеть лорда или леди Сент-Клер, чтобы спросить, где их брат?» К тому, что дверь распахнется, и он попадет в капитанские объятия, он был совсем не готов.
— Вик, чертяка! Какими судьбами? Где тебя носило, друг мой?
— Да вот, за подарком на свадьбу ездил. Держи. А в сумках ингредиенты.
— Ты… ты, что, ездил в Керрен-Мид? Вик, дружище, ты просто спасаешь мою задницу в который раз!
— Со свадьбой. А с тебя тоже подарок, — Вик закатал рукав.
Лекс присвистнул, рассматривая еще свеженькую татуировку.
— Так, ну-ка, заходи. Амалия, солнышко! У нас гость! Идем-ка, сейчас поешь и все нам расскажешь — кто, да как, да каким образом у тебя на руке хайлендский брачный браслет образовался. И для кого мне подарки готовить.
— Для Уильяма МакТавиша, твоего кузена. Помнишь же Йети? Ну вот… Оно… Как-то так… Само… — язык заплелся.
— А кто третий? Или третья? Уилл, помнится, в отставку вышел за тем, чтоб жениться? — вскинул брови Лекс.
— Ну что ты прицепился, Лекси? Дай человеку передохнуть и поесть, — Амалия поставила на стол тарелки с наваристым супом, пирог, яичницу с беконом.
— Девочка из хайлендеров, Эдме МакФергюсон. О, Амалия, вы просто солнце, — Вик накинулся на еду.
— Не помню такой, впрочем, я и МакФергюсонов не знаю, кроме главы их клана. Ну, Вик, ну, жук. Все успел. Солнышко, он тебе рецепт привез, и еще что-то там.
Амалия всплеснула руками и помчалась изучать рецепт для новой выпечки. А в свертке с ингредиентами нашлось ожерелье из нежно-розового жемчуга. Амалия растерянно принесла его на кухню.
— Лекс, гляди. Что это?
Александр с первого взгляда узнал эту жемчужную нитку. Когда-то бабка Мойра сняла с себя и отдала ему похожую, только белоснежную, для Кристины. У нее же оставалась еще одна — вот эта. Ровные, одна к одной, крупные жемчужины, невесть как и когда оказавшиеся у древней, как горы, матриарха клана.
— Видимо, подарок тебе на свадьбу от Мойры МакТавиш.
— Это ведь твоя бабушка, да?
— Да. А еще бабушка моей бабушки. И ее бабушки. А тебе очень идет этот жемчуг.
Амалия благоговейно погладила ожерелье. Старая Мойра знала, что дарить: когда Александр решится вывести свою жену в свет, именно жемчуг будет украшать ее шею.
— А ты сможешь испечь это печенье? Рецепт не очень сложный?
Амалия вчиталась в рецепт, рассмеялась:
— Да совсем не сложный. Завтра и испеку, Лекси.
— Хорошо, — Александр поцеловал жену. — Ты у меня просто чудо, медовый коржик.
— Ну вот, я снова завидую, — с толикой грусти пробормотал невольный свидетель этой сцены, загородившись чашкой с чаем. — Мне-то со своей свадьбы пришлось почти сбегать, чтоб успеть. Ох, дьявол! Мне пора, капитан.
— И как же вы теперь? Втроем?
— Пока никак, капитан. Сначала нужно дождаться Уилла, он обещал перебраться в Перт и купить там дом. А там… Будет видно.
— Сойдешь на берег?
— Нет, это вряд ли. Я не смогу без моря. Скорее всего, пойду под начало Уилла, если он купит корабль.
— Покинешь меня ради другого капитана? Впрочем, если это твой муж…
— А вы разве не отпустите меня, капитан? — улыбнулся Виктор.
— Ну, ради такого дела отпущу, конечно же, — Александр еще раз крепко обнял его. — Спасибо, дружище.
— Вы спасли мне жизнь, капитан, и не единожды. Так что я все еще ваш должник, — Вик ответил таким же крепким объятием.
— Кстати, о жизни. Вик, помнишь того старикашку, что латал тебя в Кратосе? Если он еще жив, смани его сюда. Обещай любые деньги, но чтоб приехал в Савентум. Хорошо?
— Непременно, капитан, со всей возможной скоростью примчится, я позабочусь, — кивнул Вик.
Амалия выложила на стол внушительный сверток, источающий такие ароматы, что даже только что поевший, и весьма сытно, Виктор сглотнул набежавшие слюнки.
— Это вам в дорогу, Вик. Свеженькие.
— Спасибо, Амалия, вы просто волшебница, — Вик поспешил сцапать сверток и откланяться, дела не ждали.
«Уэлли Стар» уже был готов отправиться в путь, и Виктор, дотошно проверив все документы, погруженные боеприпасы, порох, провиант и прочее, под отчетность боцмана, вскрыл конверт с маршрутом патрулирования морских границ Островов.
«Ну, что ж… Надеюсь, через три месяца меня будут ждать в Перте», — подумал он, стоя на мостике и провожая глазами высоченный шпиль Адмиралтейства.
Уилл в это время уже собирал вещи, заявив, что свадебный месяц они проведут у моря. Или год. В общем, когда-нибудь вернутся. Их с Эдме ждало немало хлопот — купить дом, обустроить его, показать Эдме лекарю, чтобы он сказал, что у нее такое со здоровьем, что ей иногда трудно дышать. Первая брачная ночь стала для Эдме откровением, а для самого Уилла — тяжким трудом. Не обидеть малышку, не причинить ей больше боли, чем требуется. Это было трудно, особенно, когда Уилл додумался сопоставить свои размеры и Эдме. Какое счастье, что та чудесная мазь нашлась как-то удивительно вовремя. А Уиллу терпения и выдержки хватило для того, чтобы все сделать медленно и осторожно. Эдме выглядела очень забавно, когда сообразила, что ей не только не больно, но даже отчасти приятно. Теперь девушка смотрела на мужа совсем другими глазами, с каким-то изумленным обожанием, словно не верила, что подобные отношения в семье — реальность, и это не снится ей.
— Ну чего ты? — Уилл даже слегка растерялся, когда она впервые на него так посмотрела.
«Как ребенок, видевший сладости лишь издали, во-от на такой подаренный леденец, наверное», — пришло ему в голову.
Эдме робко прижалась к его руке, пряча лицо. И, как всегда, промолчала. Она вообще очень мало говорила, была тихой, как мышка.
«Вот у меня и двое мышат, — с иронией подумал Уилл, осторожно поглаживая ее распущенные волосы, густой волной вьющиеся по спине, словно бурная горная река. — Мал мала меньше».
— Если тебе что-нибудь будет нужно… Ну не знаю, наряды, украшения, сладости, — он чуть было не сказал «куклы», — ты только скажи.
Эдме помолчала и спросила:
— А можно мне ниток для вышивки? И какую-нибудь вашу рубашку… Которую не жалко…
Нитки ей сразу же раздобыли, разноцветные и красивые, принесли иглы и одну из новых рубах Уилла — он уже успел узнать, как красиво умеет вышивать Эдме. А счастливая Эдме вышивала еще лучше, чем обычно. Под ее тонкими пальчиками, под быстрой иглой на ткани расцветали цветы, рождались обереги, клановые узоры и просто орнаменты. Она могла вплести в традиционный узор черно-синей плетенки связку рун на крепкое здоровье, силы и защиту так органично, что поначалу и вычленить их из узора не представлялось возможным. Жизнь расцветала — муж не только не собирался ее бить, он хорошо к ней относился, пообещал увезти к морю и показать чаек и ракушки. И про море он рассказывал так вдохновенно, что Эдме очень хотелось его увидеть. А еще хотелось почему-то увидеть второго мужа. Он тоже был добрым. Она не спрашивала о нем, но очень внимательно слушала, когда Уилл упоминал Вика. Или мыша, как он говорил. По обрывочным рассказам мужа Вик получался просто героем и ангелом небесным. Эдме про себя улыбалась — как же Уилл его любит.