Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора! (СИ)
- Уйди, Ари, - почти стонет он.
Куда уйти? Зачем уйти? Как уйти?
- Даринер, иди ко мне, - зову его, не понимая, что происходит.
Но он все не приближается, а ко мне все возвращается разум. И ровно в то мгновение, как я вскакиваю с кровати, в ужасе осознавая, ГДЕ и ЧТО я делаю, а главное С КЕМ. Выдержка ректора, похоже, лопается, и он с рыком подлетает ко мне. Кое-как сообразив, что, скорее всего, на меня каким-то образом влияют его глаза, я тут же зажмуриваюсь и вопя как иерехонская труба, вылетаю из его комнаты. Адреналин, смешиваясь со страхом и азартом, бурлит в крови. Открываю глаза на лестнице и несусь вниз, судорожно одергивая пеньюар, кидаюсь к двери, дергаю за ручку. Бабушка моя! Закрыто! Лихорадочно ищу замок, чувствую горячее дыхание над ухом.
- Попалась, - промурчал аморт.
Я вскрикиваю, прижимаюсь лбом к двери, слышу: «Вам», горячее тело позади меня исчезает. В ужасе оглядываюсь и вижу метлу, которая и приголубила ректора. Первая мысль: «Ой, бабушка, ему же, наверное, больно!». Вторая: «Ну все, писец, теперь точно отчислят». А Метя сдав назад, набрала разгон и - ба-а-амс! - дверь открыта. Простив этой поганке все, что она натворила, вскакиваю на нее, и мы улетаем в закат, ну, точнее в рассвет.
На входе в общежитие мы опять же очень легко преодолели барьер и открыли дверь, затем понеслись вверх по лестнице, добрались до комнаты, захлопнули дверь, закрыли ее. Я слезла с метлы, подошла к стене и тихонечко по ней сползла.
Что сейчас было?! Как это объяснить?! В голове после пережитого пустота. Я полностью опустошена.
С помощью метлы добралась до кровати, упала на нее и вырубилась. Все, гейм овер, чур меня лет пятьдесят не трогать.
Глава двадцать первая
Неделю я проходила, прибывая в таком отрицании с собой, что философский принцип «Отрицание отрицания» нервно курит в сторонке.
С одной стороны мне хотелось… нет… не то что бы хотелось, а вроде мне нужно свести ректора и Аду. Но с другой стороны ректор-то мне самой нравится, да и я ему тоже. Пытка мыслями об аморте начиналась с момента открытия глаз после сна и до полной отключки мозги из-за недосыпа. Очень часто я стала ловить себя на том, что глупо улыбаюсь, глядя в никуда, а перед мысленным взором какая-нибудь встреча с ним или, что хуже, поцелуи.
Ту роковую ночь я помнила до мельчайших, самых неприличных и интимных деталей, что не могло каждый раз не выливаться румянцем на моих щеках. Это ужасно бесило меня и умиляло Алю, которая заметив, что я начинаю краснеть, коварно спрашивала: «Опять грязные мыслишки покоя не дают, м?» или «И как там ректор в постелю, хорош, а?».
Книгу, кстати, метла вернула, уж не знаю, откуда она ее приперла. Лично я бесценный фолиант уже оплакивала, не надеясь вернуть. Але я про свои ночные приключения рассказала, она сначала таращилась на меня, как баран на новые ворота, потом несколько минут переваривала информацию, а потом стала ржать! Такой подставы я от нее не ожидала! Вообще не была уверена, что она способна на такой гомерический хохот! Аля ржала, как ненормальная, держась за живот, она била кровать рукой, приговаривая: «Ы-ы-ы, я сейчас сдохну от смеха», «Бедный ректор, за один вечер два раза по лбу», «Ну ты, Мирка, даешь! Так мужика мучить! Он, поди, потом целый день ходил прикрывая перед чем-нибудь!». Я суть ее пошлых намеков понимала только наполовину. Дождавшись, пока она просмеется, спросила: «И что мне теперь делать?». Ведьмоска с самым серьезным видом посмотрела на меня, положила руку на плечо и сказала: «Доводить дело до конца!», а потом как опять заржет!
Мое терпение медленно, но верно истончалось. Наконец, я не выдержала, схватила подушку и со всей силой треснула Алю по спине.
- Хватит ржать, как лошадь! – рявкнула я. – Это ты мне дизертирку эту подлючую подсунула! Когда еще она начала мои пижамы уничтожать, я тебя спрашивала, чего ты там накуралесила, а ты: «Нет, она только тебе предана и бла-бла-бла». А в результате кто оказался прав, а?! Так что исправляй давай дело рук своих!
Подруга покачала головой:
- Если она чего-то и делает, то только на благо общества, представленного в твоем лице.
У меня от возмущения даже глаз дернулся!
- Хочешь сказать эти... эта... этот хаос, что со мной произошел, пошел на благо?! На благо, я тебя спрашиваю?! – завопила я, вскочив.
Аля сжалась.
- Ну, если посмотреть на ситуацию с другой стороны... – робко начала она.
- Какой?!
- Ну-у-у, зато мы знаем, что у ректора бронежелезная выдержка, - и захихикала.
- Ведьма ты, Аля, - устало сказала я, садясь.
- Так я и не отрицаю, - хмыкнула она.
В общем, внутри меня развернулась настоящая кровопролитная жестокая война между моей эмпирической и рациональной частью. Они драли на себе волосы, кусались, царапались били друг друга под дых и побеждали с переменным успехом. Так, когда вверх взял разум, я притащила в комнату готовое зелье, взяла заговоренные рукавички и вытащила два пирожных, которые предстояло съесть Аде и ректору, положила их на салфеточку, а ненужные остатки зелья вылила. И вот смотрела я на пироженки, смотрела и думала: « С чего это я, какой-то Адонике, гадине сволочинистой, буду отдавать моего ректора?!». В итоге, пироженки оказались в дальнем ящике.
На следующий день сообщила Аде о том, что на сегодня запланирована операция «Охмури ректора», скрепя сердца выдав ей указания, полетела на пару. Там, совершенно не обращая внимания на болтовню профессора Бумфлыщрадбдыща, снова переживала войну.
Нет, ну зачем я это сделала, вот кто мне скажет?! Вроде уже решилась же забить на все это, а?! Ректор мне нравится. Пусть есть некоторые обстоятельства, препятствующие нашим отношениям, но и они, (обстоятельства эти) не вечны, и на нашей улице будет праздник! А если я сейчас отправлю Аду с пироженками к аморту, то все - фьють - и нет больше у меня ни гипотетической возможности быть с ним, ни практической. Подождите, неужели я, и правда, хочу быть с ним?! Боги! Как я до этого докатилась?! Когда этот хвостатик изменил мой принцип «Нет отношений – нет проблем»? В тот момент, когда заботился обо мне во время болезни? Когда не поверил, что я просто так заколдовала Аду? В тот момент, когда сдержал свои животные порывы, хотя я была совсем не против? Когда это случилось?! Когда?!
Кстати, ректора я активно избегала, по понятным причинам, но от других девчонок слышала, что он ходит в очках, интересно, почему? Еще одна непонятность в поведении загадочного аморта, хоть к стенке его припирай и допрос с пристрастиями устраивай. О, а это мысль!
В общем, в общагу я шла с намерением выбросить пироженки, а Аде дать отбой. Настроение опустилось по шкале паршивости, рациональная часть меня, рыча и ворча, ушла зализывать раны. Буквально взлетела вверх по ступеням, распахнула дверь, зашла широким шагом в комнату, под взглядом ошарашенной Али открыла шкаф, а пироженок-то там и нет.
- Алечка, скажи мне, что ты их не съела! – посмотрела на нее в ужасе.
Она хмыкнула.
- Кого пироги, что ли твои? Конечно, нет! Их Ада взяла.
Я схватилась за голову и взвыла.
- Давно?!
Она пожала плечами.
- Минут за пять до тебя.
Твою хмырью бабушку! Я понеслась обратно в академию. Не знаю, кто меня дернул залезть в Почтовый Шар, но я это сделала, и угадайте что? Правильно, почувствовала там письмо. Это настолько сбило меня с толку, что я остановилась, вытащила конверт, удостоверилась, что это от бабушки, распечатала его и, забыв и про «пироги», и про Аду, и про ректора, углубилась в чтение.
«Здравствуй, моя ненаглядная! Ты, Ари, как была маленькой дурочкой, так ей и осталась! Ну, кто письма шлет на адрес, а не на адресата?! Ты от меня почти полгода ответа ждала, и прождала бы еще столько же, если бы я не решила навестить свою хижинку. Все это время я была в столице, дурында! Так, ну пар выпустила, теперь перейдем к сути письма.
Во-первых, если не планируешь выходить за этого твоего ректора замуж, держись от него подальше! Такие как ты для амортов просто идеал женщины! Они вообще от ведьмочек фанатеют, а от вредных, умных, задиристых, подкованных во многих вещах и невинных - сума сходят! Но вряд ли ты до этого доперла, а значит наверняка сделала с точностью до наоборот. В общем, тут ты пролетела.