Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора! (СИ)

Боги, как же плохо! Внутри все булькало и ухало. Парень замер и пошел осторожно. Я еле слышно застонала. От запаха одеколона Мака меня тошнило сильнее. В голове стало мутиться, руки и ноги ощущались будто чужими... Да еще ужасно кололо затылок. Эта боль была немного отличной от той, которая пульсировала в висках, более жалящей.
- Студент Равен? - услышала я голос ректора. - Что происходит?
Только его сейчас не хватало. Марк стал что-то путано объяснять. Не вслушивалась, а просто хотела, чтобы меня положили на кровать, и я смогла спокойно свернуться в клубочек, чтобы не было различных отвратительных запахов, а еще лучше, что бы рядом был унитаз.
Почувствовала, как меня передают из рук в руки. Да они что издеваются? Мне и так плохо!
Но, как ни странно, в руках аморта я почувствовала себя намного лучше, по крайней мере исчезли покалывание в затылке и запах.
- Тише, Мира, скоро все пройдет, - шепнул мне на ухо аморт.
Хотелось бы, конечно, сказать что-то язвительное, но сил не было никаких, и я только смогла отрицательно замычать. Знала, что моя болезнь будет идти где-то день или два. Боги, я не вынесу!
Я постаралась расслабиться. С каждой секундой мне становилось все хуже, мысли путались, сложно было сосредоточиться на чем-то, в центре головы и висках пульсировала боль.
Почувствовала, как меня положили на прохладную постель, услышала далекие голоса. Потом на мой холодный, покрывшийся потом лоб, положили теплую руку, снова голоса.
- Студентка Ваир, откройте глаза, - услышала я женский голос.
С радостью! Только не могу. Я слабо застонала и, перевернувшись на бок, приняла позу эмбриона.
- Студентка Ваир! - прямо в ухо крикнули мне.
Затем я различила холодный голос аморта, и удаляющиеся шаги. А мне становилось все хуже. Меня перевернули назад на спину, я протестующе застонала, в прежнем положении боль хоть чуть-чуть уменьшалась. Шнуровка на моем платье ослабла, стало в разы легче дышать, я слабо выдохнула и хотела снова повернуться на бок, но мне не дали. Чуть приподняли за плечи, стянули верх платья, отпустили и сняли форму окончательно, затем освободили от туфель. Уж не знаю, кто там такой заботливый, но если с меня уберут еще и чулки с подвязкой, я буду очень благодарна! Но до этого не дошло. Подняли на руки, затем снова опустили на кровать и накрыли одеялом. Облегченно выдохнула и таки повернулась на бок.
Тело стало ломить, хотелось крутиться на кровати, постоянно меняя позу, чтобы хоть немного облегчить боль.
Снова приподняли и сказали мягким ласковым голосом:
- Ари, открой рот.
Вздрогнув от своего имени, послушно исполнила требование. В рот потекла горькая жидкость. Я проглотила ее и закашляла. К моему лбу прижали руку, и боль в голове, да и во всем теле, стала постепенно угасать.
- Спи, ежик, - услышала я будто через толщу воды, а потом погрузилась в темноту.
Открывая глаза, я чувствовала себя на удивление хорошо. Боли не было, не было и крутящего неприятного чувства в животе, но как это бывает после сильной боли, я боялась пошевелиться, чтобы не вернуть неприятные ощущения.
Увидела потолок с темными тенями. Я была в лазарете. Об этом говорил и специфический запах лекарств, и белые стены. Вдруг услышала шум справа от себя, повернулась и увидела спящего в кресле ректора. Мои глаза полезли на лоб. Так, что я помню? Помню, как обнималась с парнями и... все, собственно говоря. М-да, не густо. Как я оказалась здесь? Ну, ладно, хмырь с этим вопросом. Как аморт оказался здесь?!
- Проснулась? - услышала я голос Даринера мин Самитрэна. - Как ты себя чувствуешь?
- Нормально, - осторожно ответила я и встретилась с его обеспокоенным взглядом. Внутри что-то оборвалось и бухнулось вниз.
- Что с тобой случилось? Кто тебя отравил? - спросил он.
Ада со мной случилась, она же и отравила. Я ругнулась про себя. А потом до меня дошло. Точно! Ада!
- Да ничего, так невнимательно посмотрела в меню и съела петрушку, - невозмутимо ответила я, чтобы не вызвать подозрений.
Так как я нравлюсь ректору, к существу, причинившему мне вред, у аморта априори возникает неприязнь. А мне надо, что бы он к Адонике так относился? Нет, не надо. С этой гадюкой я сама разберусь! Она потом побежит к ректору жаловаться, он ее приголубит и все будет замечательно. План действий постепенно созревал в голове.
- Ты всегда такая осторожная, просчитанная, я бы даже сказал расчетливая, и вдруг недосмотрела? - не поверил он мне.
Я фыркнула.
- Не обожествляйте меня! Всем свойственно ошибаться!
- Да неужели? - скептично приподнял он бровь.
- Представьте себе! - очень любезно ответила я, а потом сказала:
- Ой! Что-то уже поздно, идите-ка вы домой, а я тут ночь перекантуюсь!
Лорд Самитрэн поудобнее устроился в кресле и оповестил меня:
- Да мне и здесь вполне неплохо.
Я скрипнула зубами, но потом мило улыбнулась и ответила:
- Не упрямьтесь! Вы столько для меня сделали, и с моей стороны будет черной неблагодарностью требовать, чтобы вы дежурили у моей постели всю ночь. Идите домой, выспитесь, а утром, если уж вы так беспокоитесь, придете меня проверить.
- Мира, - он прищурился, - а чего это ты меня выгоняешь?
- Я? - очень натурально изумилась я. - Как вы могли такое подумать! Я же просто о вас забочусь!
Он хмыкнул.
- Ну а если ты руководствуешься в своих словах только заботой, то можешь успокоиться. Я себя очень комфортно чувствую здесь.
Нет, вот какой упертый! Да к нему сейчас Ада придет, а он тут, со мной!
- Нет, вы уж идите, а то это даже не прилично, - стала давить на правила этикета я.
- А говорила, что не выгоняешь, - поддразнил он с улыбкой.
Закатила глаза.
- Да, выгоняю. Вы меня смущаете своим присутствием и намерением рядом со мной на ночь, - соврала я.
Он рассмеялся.
- Что-то я не помню за тобой такого смущения, когда ты спокойно провела ночь в моей постели.
И так эта фраза прозвучала, волнующе, интимно... И тусклый свет магических светильников, и слабое колыхание штор, и шум ветра за окном, и наше дыхание, и... Стоп!
Я моргнула, и волшебство момента рассеялось. Нахмурилась.
- В любом случае, я прошу вас уйти.
- Нет, - просто ответил он, но как только я открыла рот, чтобы возмутиться добавил:
- А будешь вредничать, вообще заберу к себе домой, понятно?
Я прикусила язык и засопела. Ненавижу, когда меня вот так вот обламывают! Я уже настроилась на конструктивный спор, а тут! Эх-х-х, аморт кайфообломательный!
Отвернулась от ректора. Ну, а может оно и к лучшему, пусть Ада в легком платьице на улице поморозиться! Будет знать, как мне петрушку подсыпать!
- Так кто, говоришь, тебе отравил? - подал голос аморт.
Я промолчала. Сама разберусь, и без всякого вашего амортовского вмешательства!
  
Глава восемнадцатая
 
Проснулась от пристального взгляда. Сложно было не догадаться чей он. Я застонала, перевернулась на бок и накрылась одеялом, буркнув:
- Не мешайте мне спать.
- Да я и не мешаю, - усмехнулся аморт.
В смысле я, конечно, не видела, что он усмехается, но по голосу было понятно.
- Мешаете. Вы смотрите. Не смотрите! – я зевнула и обняла ногами одеяло.
- Мира! – услышала я сдавленное восклицание.
Ну чего ему еще надо?!
- Что? – недовольно пробухтела я, все еще стараясь удержать ускользающий сон.
- Имей совесть, на тебе же чулки, - сказано это было так, как будто я младенца убила, не меньше.
- Ну, снимите их, если они вас так смущают, - я не видела особой проблемы во всем этом.
- Мира, пожалей остатки моего самоконтроля, - с укором сказал ректор, в его голосе слышались какие-то мурчащие нотки, совершенно не вязавшиеся с тоном.
- Отстаньте, а? Мне спать от силы часа два-три осталось, - жалобно сказала, накрывая голову одеялком.
- Каких это «два-три»? – удивился ректор.