Под покровом синей ночи (СИ)

— Да ладно тебе! Я же чувствую — тебе нравится, вон как поплыла от того, что я тебя зажал. И кроме того, я только в попку ебу, так что твоя пизденка останется девственно чистой, не переживай, я не брезгливый, и потом, там ты вообще полный смак. Особенно здесь! — через кружево трусов потерли сжавшийся анус. — Такой тугой входик, целочка… Сладкая девочка-давалка…
Шептали мне на ухо, продолжая разминать ягодицы уже обоими руками, властно вжимая мою спину в художественно оформленную под старину панель.
— Это кто это тебе девочка-давалка? Кретин! — меня с треском выдернули из рук Кирия и, отшвырнув наглеца, встали между нами.
Люська все же чертовски сильна. Я не знаю, как другие девушки, так как с ними и не общался в общем-то, но Люсиандра это что-то с чем-то. Кирий потер отбитый об открытую камеру туалета затылок и хмуро прищурил глаза, опознавая за боевым раскрасом помешавшую его грандиозным целям девицу.
— Люська? Это ты? Бля буду! Я и не знал, что ты дружишь с Южными девочками.
— Южными? — недоуменно скосились на дрожащего меня, но быстро догнали. — Отвали от моей подруги, идиот!
— Слыш, Люсиандра, не кипятись, а? Просто оставь нас часика на два, а потом я ее тебе верну, — попытались сторговаться. — Правда немного помятую.
— Ага, щас! Знаю я тебя, кобель. Есть ли еще кто в классе кроме меня, с кем ты не гулял?
— Была бы ласковее и с тобой бы замутил. Ты девка горячая! Я люблю таких. А теперь шутки в сторону, — он выпрямился и как-то даже приосанился. — Люся, по доброму прошу, не мешай мне.
Его глаза вспыхнули на мгновение фиолетовым, или мне показалось? Но Люська и шагу в сторону не ступила, а сама глянула так — словно в ее очах ответно разлился горящий малахит.
— Эспер? И ты тоже мим? — схмурил брови чернявый. — Давай договоримся — я умалчиваю, что ты мим, а ты не влезаешь в наши дела с твоей подругой.
— А не боишься, что я тоже могу сболтнуть из каких ты боевых рядов, а?
— Значит, по хорошему не получится, да?
— Ага!
Я моргнул и вдруг понял, что мы находимся совсем в другом помещении, мы трое: я, Люська и Кирий. И самое паршивое — вокруг моей сестры и моего сокурсника распространяются завихрения какого-то странного нереального пламени.
— Су-у-у-ка-а-а-а! — крикнул Кирий, и понеслось.
Я не понимал кто, кого и как, уж больно они быстро перемещались в этих странных, явно каких-то служебных, помещениях. Удар, искры, еще удар. Только грохот ломающегося оборудования, искорёженные трубы, смятые словно фольга перегородки и прочее. Минута, другая… вой пожарной сирены, и распаленная Люська меня утаскивает в сторону от взмыленного Кирия:
— Бежим отсюда, скорее!
— И кто победил?
Я задыхался от ее бешеного бега, теперь она не перемещалась, и так ясно, сейчас уровень оцепят, и любое парапсихическое возмущение тут же попадет на дисплей экрана госслужбы, мы выскочили в толпу возбужденной молодежи вовремя. В коридоре после нас сработала система полива, причем специальной консистенцией, которая светилась в темноте и месяц после попадания на кожу не оттиралась. Я краем сознания подумал, а повезло ли так Кирию, как нам?
Но Люська протащила меня через пьяненькую извивающуюся подвластно грому децибелов бухающей музыки толпу, лихо отбивая руки тянущихся к нам озабоченных мужиков, и, втолкнув меня в капсулу, упала следом, задыхаясь и обильно потея.
— Никто, мы практически равны по силам, и пол тут вообще не причем. Просто я подвижнее, а он бьет сильнее. И как тебя угораздило попасть в лапы Кирия?
— Никак, он сам в меня вцепился и потащил к туалетам.
— Хорошо что не втащил туда сразу, а то бы сильно удивился, нащупав у тебя спереди что-то особенное, нехарактерное для дам, — съязвили мне в открытую, а затем заливисто рассмеялись, запрокидывая голову. — Теперь понятно, как он девок клеит пачками!
— И как?
— Он эспер — мим! Такое нам раз плюнуть. Если бы я захотела, у меня бы полшколы в рабстве ходили и падали ниц только от моего голоса или взгляда. Повезло ж тебе, что он тебя под юбкой не сильно шарил.
— А может быть и не заметил… — я покраснел ушами.
Люська оценила мой красный колер и уже заржала в полный свой громкий голос:
— Ой, не могу, он тебя что хотел в задницу отыметь? Вот не думала, что Кирий на это падок, хотя смотря в чем его способность. Может ему только и доступен, что анальный секс.
— Как это? — совсем я ни дьявола не понимал в случившемся.
— А так, некоторые мимы очень продуктивны в этом самом плане, особенно парни. И чего плодить ублюдков? А в жопу хоть заебись, ни одна баба от этого не залетит, будь ты хоть супер осеменитель. А вот девушки мимы, если я вообще забеременею — будет откровенным чудом.
Я смотрел на нее квадратными глазами и не знал, как на это все реагировать.
— Может для того, чтобы мимы имели детей только с мимами? — предположил я прозрачно.
— Ты имеешь ввиду женщины? Хм… а может… ты и прав. Обычно способности мимов передаются только по женской линии. Но залететь от такого, как Кирий? Бр-р-р-р! Я еще не совсем того.
Я глянул с интересом в зеленые глаза Люськи:
— Значит моя тетя, твоя мама?..
— Нет, она нет. А вот бабка, ее мать, она да — была мимом. Отец как-то проболтался по великой пьяни, — Люська тяжело вздохнула и, достав влажные салфетки с особым составом, стала на ходу убирать со своего лица косметику, как уставшая от жизни женщина средних лет.
— А они… знают, ну, что ты?
— С ума сошел? — Люська глянула, как на полного придурка, разве что у виска не покрутила своим наманикюренным ногтем. — Меня же сразу в столицу засунут и закрытое учреждение научников или того хуже, военных. И тогда от космоса мне не отвертеться. А я этого не хочу. Так и знай! И если кому проболтаешься, я Кирию тут же солью инфу — кого он мацал за задницу через кружево беленьких трусов. Понял?
— Угу.
И как тут не понять? Дома она лихо привела мою внешность в норму и, забрав все свои покупки, закрылась в комнате, а я от нечего делать решил немного погулять. Пройтись по кварталу, расслабиться, чтобы совсем не сойти с ума от навалившихся мыслей. Я не был отличником или способным к чему-либо особому, так, середнячок — не в пример моей Люське. Но с другой стороны, меня несказанно радовало, что способность эсперов передалась ей по материнской линии, никак не связанной со мной. Так как в моем случае, особенно тут в глубинке — да еще быть отщепенцем общества, мимом — это настоящий смертный приговор.
Я покрутился по округе и от нечего делать дошел до нашего северного парка, здесь, на границе города и внешнего мира, земные растения причудливо изменялись, сожительствуя с местной флорой и фауной. Мутировали, приспосабливались, создавая новые микроэкосистемы. И меня всегда это завораживало и немного пугало. А вдруг мы также изменимся, если уже не изменились и не поняли того, что давно уже не те, что были раньше. В нашу глухоту корабли общего содружества залетали крайне редко, чаще курсировали другие разумные расы, да и то не всегда переговоры увенчивались успехом. Но нам везло, расы оказывались мирными и больше интересовались содружеством, торговлей, нежели войной. Да и потом, наша любимая планета была защищена по последнему слову военной техники и науки. Именно в этой отрасли работали мои отец и мать. И именно их жизнями оплачено праздное существование людей этой планеты. Это знали все, что те, кто идет работать в космос — щит и меч их спокойной жизни. Но больше боялись тех, кто оказывался на орбите, нежели уважали и любили. Так как эти военные машины нельзя уже было назвать людьми в прямом смысле слова, а полусинтетическими андроидами или настоящими чудовищами, в которых превращались попавшие туда мимы.
Вот ведь, таких как моя сестра и Кирий, триста лет назад попросту убивали. Сначала охота была официальной — мол, отклонение от нормы, а тогда был сильный пунктик по чистоте генов среди населявших эту планету людей. Эсперов: и мимов, и фей, всех приравняли к генетическим монстрам, которых было попросту необходимо уничтожить. Но время шло, встала проблема работы в открытом космосе, и вдруг эсперы понадобились. Оставшихся отлавливали везде, даже в неприступных девственных лесах, куда они бежали, дабы выжить. Но даже в это время, негласно, обычные люди убивали из-под полы эсперов, пока правительство не издало приказ, что за каждого живого пойманного эспера можно было получить приличную премию. Вот тогда и началась настоящая охота на «ведьм», хотя проходила она не всегда с однозначным и должным эффектом.