Мечта поэта (СИ)
Правда, так все было, когда течка приходила ко мне естественным путем! Но кто знает, как мой бедный организм отреагирует на медикаментозное вмешательство? Судя по ощущениям, которые уже сейчас переполняют меня, словно гелий воздушный шарик, впереди незабываемые дни… Или часы, если альфы, которые меня изнасилуют, а в процессе допросят, потом решат меня убить… Не смерть, а просто-таки мечта — быть затраханным до смерти.
Обхватываю себя руками — в точности так, как давеча Май — и забиваюсь в уголок, прижимая к себе колени. Задница тут же ощущает холод намокших от начавшихся выделений джинсов. Уже сейчас остро хочется ощутить в себе хоть что-то, но я стискиваю зубы и осаживаю себя. Нет! Я не животное, я — омега, разумное существо, человек.
— Что с тобой? — спрашивает Май и подходит ближе.
Мы, омеги, плохо ощущаем запахи друг друга. Другое дело — запах альфы или беты. Не удивительно, что он пока ничего не понял. Но скоро поймет… Да и чего скрывать то, что скоро станет для меня огромной проблемой, а для него — очевидным фактом? Смогу ли я удержать себя в руках, сохранить хотя бы подобие выдержки, когда сюда вломятся мои похитители? Они-то, в отличие от Мая, прекрасно понимают, что со мной сделается после того укола. Понимают и теперь просто выжидают, чтобы у меня крышу снесло от гормонального взрыва. Мысль их, наверняка, проста: они уверены, что в таком состоянии я окажусь неспособен на сопротивление, что за член любого альфы у себя в течной заднице расскажу им все, что знаю. И сделаю все, что прикажут…
Что ж… Остается как-то сделать так, чтобы они в своих планах ошиблись. Но как? Как, черт их всех разбери на запчасти? Рычу в ярости и бессилии, запрокидывая голову и прикрывая глаза.
— Орри! Ты что?
— Тем уколом они вызвали у меня течку, Май. Понимаешь, что это значит?
— Папочки мои! — тихонько шепчет Май и присаживается рядом — юное, хорошенькое лицо испуганно-участливое. — Сволочи! Что же делать?
На глаза мне попадается то самое оконце у потолка. С трудом разлепляю губы:
— Сможешь в него пролезть?
Он как-то сразу понимает, о чем речь и испытующе меряет взглядом небольшой проем.
— Думаю, смогу.
— А решишься? Если поймают — плохо тебе будет.
— И если не сбегу — тоже, — Май дергает уголком губы и вздыхает. — А все чертов Виктор! Доберусь — убью.
— Было бы очень хорошо, если бы ты до него действительно добрался, Май. Потому что никто нам не сможет помочь, кроме полиции.
Перед глазами мелькает светлый образ мужественного Стэфена Вульфа, который на боевом коне прискакивает прямо сюда, в подвал, и одной левой (потому что правой обнимает в этот момент меня) решает все мои проблемы, расправляется со всеми моими врагами и вообще быстренько организует хеппи энд в виде свадьбы и финального поцелуя на фоне заката. Но жизнь — это вам не омежий романчик. Как совершенно справедливо заметил Алекс Глейк — никто на самом деле не знает, каковы истинные цели господина «стрелка». И каковы они, кстати говоря, у Виктора Свана, чтоб ему ни дна ни покрышки! Зачем вот он отпустил меня домой, вместо того, чтобы посадить в уютный обезьянник? Только обещал, а как до дела дошло… И в этом он — совсем как альфа…
Задница пульсирует все сильнее, член стоит колом — хоть стены пробивай, во рту пересохло. Все плохо настолько, что даже мысли о подлом и к тому же замужнем Сване вызывают не злость, обиду или горечь, а острое возбуждение. Не говоря уж о том, что со мной делает воспоминание о том, что творил со мной на полу моей же квартиры чертов Вульф. Проклятый, чертов Вульф. Гад редкий, но какой же у него член… И какой же узел на нем… Божечки-кошечки! Теперь в штанах мокро не только сзади, но и спереди. Кончил! От одних только мыслишек пошленьких!
— Май! Точно сможешь сделать это?
— Да. Давай, я… Я смогу. Вот увидишь!
Встаю с трудом — ноги дрожат, руки трясутся. Сейчас помогу Маю выбраться, стяну чертовы джинсы и сразу все пять пальцев в себя разом засуну-у-у… Господи! Так хочется секса, что аж перед глазами темно. Но мне и не надо никуда смотреть. Мне Мая надо просто подсадить, подставив колено и здоровую руку, а после плечи.
Звук бьющегося стекла — негромкий. Такой, словно Май бил через какую-то тряпку. Умный парень! Молодец! У него все получится, я верю! Вот он встает ногами мне на плечи. Вот на меня давит всего одна его нога… И вот я уже могу выпрямиться и глянуть вверх. Он сумел! Сумел! Май смотрит на меня уже с улицы, через пустую, освобожденную от острых осколков оконную раму.
— Я скоро, Орри. Ты только держись! Я смогу!
Мордаха этого отличного мальчишки (повезло же Свану с мужем!) исчезает, и я остаюсь один на один со своей течкой… И с холодом, который тут же начинает литься через выбитое окно в подвал. Ничего, как-нибудь. Даже хорошо, что стало прохладно. Не так остро внутренний жар ощущается.
Как и обещал себе, расстегиваю джинсы и принимаюсь себя ублажать. Припухший, влажный анус жаждет оказаться наполненным. В него бы сейчас для начала член беты, а после куда более крупный орган альфы… На полную глубину, до конца. И чтобы бета, пока альфа меня будет трахать, а потом повяжет, не был безучастен, а ласкал — ртом, руками, всем своим телом. Сильным… Мускулистым… Таким же прекрасным и брутальным, как тело альфы у меня за спиной… И чтобы эти двое целовались прямо надо мной, скрепляя наш тройственный союз… Божечки-кошечки! Мрпххх…
Из сладких грез меня вырывает звук ключа, который поворачивается в двери. Это словно холодной водой окатывает с ног до головы. Торопливо подтягиваю уже совершенно мокрые сзади джинсы, застегиваю их трясущимися пальцами и вновь забиваюсь в угол, обхватывая руками колени.
— Аба-на! — говорит альфа, первым вошедший в мой полуподвальный каземат.
Носом он так и водит в мою сторону, а вот глазами — цепкими и злыми — быстро ощупывает помещение.
— А где второй?
Я молчу. Не дурачок. Сам догадается. Ну, он, понятно, и догадывается. Поднимается кутерьма. Меня на время забывают, вновь накрепко заперев. Жду их появления с замиранием сердца. И потому, что оно от течки, раскачавшейся так, как никогда раньше, и само по себе выписывает какие-то немыслимые коленца, то застревая где-то в горле, то падая в живот… И потому, что сразу после жизнь моя обретет новые краски — убийственно яркие, уже перспективу кратко и матерно мне обрисовали… И потому, что сразу станет ясно — поймали они Мая или нет. Удалось ему сбежать или спрятаться, обмануть этих мудаков, или они оказались опытнее, хитрее и быстрее?
Нет их достаточно долго, чтобы я даже через дурман течки все-таки начал надеяться. И точно — возвращаются злые и без Мая. Я поднимаю голову и улыбаюсь победно. Но запала моего хватает ненадолго. Потому что становится не до горделивых улыбочек, когда они накидывают мне на голову какой-то затхлый мешок, защелкивают на руках наручники и волокут куда-то.
Я упираюсь, как могу. Как могу пытаюсь задержать их — ясно же, что раз Мая не удалось поймать, оставаться в этом месте моим похитителям опасно. Вот и собрались меня перевозить, а заодно и сами смоются. Смоются — и ищи свищи. И никто тогда меня не найдет, не спасет и не поможет. Но что я могу сделать против четверых альф?
Они заталкивают меня в какую-то машину — возможно, в ту самую, на которой меня и привезли сюда, — садятся сами, мотор взрыкивает, и вот мы уже куда-то едем. Дорóгой те двое, что сидят по бокам от меня, развлекаются — расстегнув джинсы и задрав мне на голову толстовку щиплют за соски, кусают, надрачивают мне член, при этом сильно, до боли сжимая яички. А потом укладывают себе на колени — вдоль сиденья — и принимаются совать пальцы мне в анус. Это мерзко… И в то же время мое бедное, измученное течкой тело испытывает унизительное облегчение… Они хохочут, я стискиваю зубы. Что еще остается?
Места назначения мы достигаем довольно быстро. Меня выволакивают из машины — как был, в спущенных штанах и в задранной на голову толстовке и, смеясь, тащат внутрь какого-то помещения. Коридор, лестница вверх, снова коридор, потом, судя по звуку, какое-то более просторное помещение.