Символы Смерти (СИ)

— Да! Я беспокоился о тебе. Как ты?
Дамир растерялся.
— Я? В общем, нормально. Не волнуйся…
— Рад слышать! — он сделал паузу. — Знаешь, не хочу показаться бестактным, но сегодня я буду в Париже. Очень хотел бы тебя увидеть, если ты не против.
Дамир ощутил волнение с новой силой, он даже не знал, что ответить. Предложение было неожиданным, но в то же время внимание Дмитрия было приятно Дамиру.
— Хорошо, я не против, наверное…
— Тогда я перезвоню тебе вечером и договоримся, — голос Дмитрия зазвучал бодрее. — До встречи.
— До встречи, — ответил Дамир и закрыл телефон.
«Он, вроде как, ухаживает за мной? — вдруг подумал Дамир. — Не то, чтобы мне неприятно, но… не знаю… это всё слишком неожиданно, да ещё в такое время… Но если мы просто встретимся, то ведь ничего плохого не случится?»
Мысленный монолог Дамира прервал голос Рады.
— Всё в порядке, родной? Ты стал таким задумчивым после звонка, — Рада вышла из столовой в гостиную.
— Всё в порядке, бабушка, — Дамир улыбнулся ей. — Идём обратно, я же обещал тебе шоколад. Поверь, тебе обязательно понравится!
Анна протянула таксисту несколько купюр.
— Сдачи не нужно, — улыбнулась она и вышла из машины. Она стояла перед домом, который когда-то был для неё родным. Здесь и так не осталось радостных воспоминаний, а сейчас на этом доме был ещё и отпечаток чего-то по-настоящему ужасного. Анна поднялась по ступенькам и открыла дверь.
Дом её матери Карнетт никогда не был приятным местом для неё. Даже последний визит сюда был омрачён ссорой с матерью. Анна медленно прошла по коридору до гостиной.
Горничные убрали все следы крови, но Анна всё равно видела их, чувствовала… Словно в этом доме даже стены кричали об увиденном ими. Их услышал бы и глухой. Воздух был наполнен запахом освежителей, но Анна ощущала запах страха, крови, смерти, который остался здесь. И никакие изысканные ароматы не могли перебить этого зловония.
Анна вошла в гостиную, преодолевая внутреннюю брезгливость. То и дело перед её глазами возникали картины. Каждый раз это было лицо её матери, перекошенное от ужаса… окропленное кровью… зияющее дырами пустых глазниц… Её крик стоял в ушах… Но что именно здесь произошло — Анна не знала. Полиция начала расследование, но Анне было ясно с самого начала, что им никогда не найти убийцу. Его даже в списках подозреваемых никогда не будет.
Ковролин светло-голубого цвета был убран из гостиной, теперь пол покрывал нежно-зелёный ковёр. Карнетт никогда бы не выбрала такой. Она любила богатое убранство, поэтому свой дом она старалась оформить в лучших традициях светской моды. Лепнина на потолке и облицованный белым мрамором камин, в коридоре было несколько статуй, белоснежные стены и обрамленные массивными портьерами окна, изящная мебель — дом походил больше на салон для приёма важных гостей.
Анна не задерживалась в этих комнатах. У неё была цель для столь неприятного ей визита. Зная привычки своей матери, она понимала, что ей нужно искать что-то не меньше, чем потайной сейф. Поэтому Анна направилась в кабинет Карнетт в конце коридора. Здесь, как и в других комнатах, было чисто, и царила та же аристократическая атмосфера, напрочь лишающая дом уюта и семейного тепла, которого ни Анна, ни Дамир так и не увидели от своей матери за всё время жизни с ней.
На письменном столе было чисто, все бумаги были сложены ровными стопками в ящиках и на полках. Анна просто провела ладонью по столу. Этого было достаточно, чтобы убедиться, что здесь нет нужной ей вещи. В мусорном ведре рядом со столом Анна заметила фотографию Дамира, сделанную лет десять назад приглашенным фотографом. На ней Карнетт сидела на кресле, а рядом стоял Дамир, одетый в костюм. Эта фотография понадобилась Карнетт, когда о ней должны были написать статью в газете. Дамир не хотел фотографироваться, тем более с матерью. Из этого грозил выйти большой скандал, но Анна смогла уговорить Дамира подчиниться. Он встал рядом, но выражение его лица говорило само за себя. Тем не менее, Карнетт хранила эту фотографию… до недавнего времени.
Анна грустно взглянула на фото и вышла из комнаты. Остановившись в коридоре, она закрыла глаза и прислушалась. Но в голове стоял звон, перебивающий внутренний голос.
Вздохнув, Анна открыла другую комнату. Когда-то это была комната Дамира. Войдя внутрь, она даже несколько оторопела. Комната была пустой, чувствовалось, что в ней давно уже никто не жил. Здесь было холодно, а стены были пропитаны одиночеством. Анна помнила, что, когда она уезжала учиться, Дамир не хотел отпускать её. Но у неё было твёрдое намерение в скором времени обзавестись своим жильём и забрать своего брата.
Всё детство Анна наблюдала, как Карнетт постоянно срывала злость на маленьком Дамире, она ругала его за любую провинность. А если повода не было, то она просто игнорировала его. Даже будучи ребёнком, Анна почему-то всегда ощущала ответственность за младшего брата. С семи лет, она заботилась о Дамире так, словно у него и не было никакой матери. К Анне Карнетт относилась спокойнее и даже наняла гувернантку, чтобы Анна подготовилась к школе. Дамир часто сидел вместе с ней и тоже учился. В детстве он был похож на маленького медвежонка с блестящими глазами. Анна улыбнулась, вспоминая своего брата. В детстве Дамир боялся темноты. Он только однажды попросился на ночь в комнату Карнетт, потому что увидел кошмар, но она просто выставила его за дверь. Дамир заплакал. Анна услышала это и вышла из комнаты. Она забрала его к себе. Больше Дамир к Карнетт не подходил и больше никогда не называл её мамой. Анна не винила его за это.
Все праздники для Дамира тоже устраивала Анна, в этом ей помогали и Рада, и Донна. Карнетт держалась в стороне. И Анна была рада видеть улыбающееся лицо брата, когда он разворачивал долгожданные подарки. Это было для неё самое настоящее счастье. Она изо всех сил старалась, чтобы Дамир чувствовал себя любимым и нужным.
Когда Дамир пошёл в школу, для него как будто открылся новый мир. Он каждый день рассказывал Анне, сколько интересного с ним произошло. Её это очень радовало, как и то, что он подружился там со многими людьми. Учился Дамир не очень хорошо, но и хулиганом не был. Конечно, Карнетт была недовольна его оценками, и Анна каждый раз старалась защитить Дамира от нападок матери. Её радовало, что Дамир стал очень оживлённым и активным. Он никогда не стремился быть центром внимания, но у него было довольно много приятелей, с которыми он проводил время. Но однажды это закончилось.
Анна нахмурилась.
Это был выпускной. Анна не смогла приехать на него, но по телефону Дамир заверил её, что всё в порядке, и он совсем не обижается. В то время Анна уже сняла себе жильё, только переехала и получила работу в газете и теперь была готова работать на пределе своих возможностей, чтобы добиться большего. Проработав над своей статьей до боли в глазах, она решила лечь спать. А в три часа ночи её разбудил стук в дверь. Анна сразу проснулась и почувствовала сильное волнение. Она открыла дверь, даже не поинтересовавшись, кто там. Она уже знала.
Перед ней на пороге стоял её любимый брат. Только узнать в насквозь промокшем юноше с абсолютно потухшими глазами жизнерадостного Дамира было сложно. Но задавать вопросов Анна не стала. Она провела его в дом, помогла раздеться и уложила его спать. На следующий день Дамир так ничего и не рассказал. И на следующий. И на следующий…
Он изменился. Закрылся в себе. И это причиняло Анне боль. И хотя прошло уже столько времени, он так и не стал прежним.
Анна вышла из комнаты Дамира и снова остановилась в коридоре, прислушиваясь к внутреннему голосу. Ей на секунду показалось, что она видела промелькнувшую тень. Анна развернулась и направилась в спальню матери, которая была в самом конце коридора.
Большую часть комнаты занимала кровать, накрытая покрывалом, на котором не было ни единой складки. Анна подошла к гардеробу и постояла несколько секунд. Её внимание привлекла деревянная шкатулка, стоящая на верхней полке. Анна достала её и тут же попробовала открыть, но шкатулка оказалась заперта. Держа её в руках, Анна испытывала сильное волнение, словно она была близка к своей цели. Понимая, что времени на церемонии у неё нет, Анна с силой швырнула шкатулку об пол, крышка отлетела в сторону.