Шоколадное сердце Кондитера (СИ)

— Согласна, — сказала девочка. — Я, принцесса Кола, поддерживаю принца Каштана. Подобное действие с нашей стороны вполне может рассматриваться Вашим Величеством, как прямое нарушение договора о союзе между нами.
Лида была удивлена. Эти дети говорили так по-взрослому, и держались так достойно, что у нее не находилось нужных слов для описания этих двоих. Брат с сестрой, скорее всего погодки, чем двойняшки или близнецы, наверняка были на много сотен лет старше, чем она, но они все равно оставались в ее понимании детьми. Возможно, из-за их внешности, а, возможно, из-за высоких голосов, которыми взрослые не разговаривают, ей было трудно серьезно относиться к их словам, но остальные присутствующие благодарно им кивнули.
— Я бы не спешил так говорить, — произнес Зефир. — Подданные Макадамии наши верные союзники, и, если победитель будет выходцем из Вашей родины, король Миндаль, то это будет только на руку нашему королевству.
Лида мысленно согласилась с покровителем.
— Сорбе сказал то же самое, — необдуманно проговорила девушка, привлекая к себе внимание. — Сорбе… Житель герцогства Парфе…
— Мы знаем, кто он, Лидия, — сказала королева Ваниль. — О чем именно вы разговаривали?
— О том, что из-за побега принца, вы лишаетесь власти. Что ребенок у королевской четы Марципана может быть только один. И что будет лучше, если турнир выиграет кто-нибудь из подданных королевства, ведь тогда, они смогут оставить власть в Ваших руках.
Или же они этого не сделают, подумала Лида, но вслух не стала произносить своих мыслей.
— В словах Кондитера и ее покровителя есть доля правды, — сказала принцесса Кола. — Но так же есть и горькая истина. Не многие решатся участвовать в турнире.
— Я согласен с сестрой. Это опасно, — нахмурился принц Каштан. — Отправлять своих подданных на верную гибель Макадамия не станет. Лучше, если мы сохраним нейтралитет.
— Значит, лучше ничего не делать? — не поверила услышанному Лида. — Такова твоя позиция?
— Правитель, в первую очередь, заботится о благополучии своего народа, — произнесла принцесса, пропустив мимо ушей неуважительное обращение к персоне ее брата.
А вот тот, кто стоял позади нее, одарил Лиду недовольным взглядом. Девушка сразу же узнала в нем того Средневекового рыцаря, который повстречался ей по пути на бал.
— Я только что услышала, что участие в турнире означает практически то же самое, что и нарушение вашего мирного договора, — сказала Лида, и принц с принцессой кивнули, соглашаясь с ней. — Но отказывать союзникам в помощи, в моем мире, означает то же самое! Если оставите королевство Марципана в беде, то не смейте зваться их союзниками!
— Лида!.. — шикнули на нее Зефир и Пастила, но девушка и не думала молчать.
— Союзы и заключаются для того, чтобы вместе противостоять опасностям! Помогать и выручать друг друга! Более того, вы же семья!.. — Воздушная указала на короля и на детей. — Разве ваша мать бросит брата на растерзание этому Лису?!
— Лису? — не понял, о ком она говорит Миндаль.
— Герцог Джелато, — объяснила первая фрейлина королевы. — Лида, все слишком сложно.
— Не думаю. Что есть в этом турнире такого опасного, что ваши подданные, объединившись, не смогут победить?
— Много чего, — сказала королева Ваниль. — Для начала, участники турнира не объединяются в команды для победы.
— Позвольте уточнить. Не объединяются в команды официально?
Марципанцы переглянулись, не понимая ее, а Зефир и Пастила улыбнулись.
— Такие мысли и выдают в тебе человека, — произнес покровитель девушки. — Она говорит о том, что участники будут помогать друг другу или, что еще лучше, помогать только одному участнику, шансы на выигрыш у которого выше, чем у остальных.
— Это нечестно, — неуверенно сказал король Миндаль.
— Разве правилами это запрещено? — спросила Лида и, после того, как подумав над ответом на ее вопрос, все покачали головами, девушка воодушевилась еще больше. — У нас говорят так, что не запрещено, то разрешено. Кто из участников сильнее всего будет стараться выиграть, не позволив вам остаться на своих местах?
— Парфе, — сказал принц Каштан. — Они хотят вернуть себе власть на континенте.
— А остальные?
— Они бы были не прочь посадить на трон Марципана кого-нибудь из своих, — произнес Зефир. — Но если поставить их перед выбором: король Миндаль или герцог Джелато, они выберут короля Миндаля.
— Значит, заочно у нас в союзниках все, кроме Парфе?
— Именно так.
— Стоп. Что значит, «у нас»? Ты же не собираешься участвовать?
— Если других кандидатур нет, то придется мне, — спокойно произнесла Лида, вызывая у Зефира нервный тик.
— Ни за что.
— Это же на благо твоего дома.
— Нет.
— Зефир.
— Лида, нет, значит, нет. Участвовать в турнире не хотят не из-за лени. Это опасно! Сколько Кондитеров погибло во времена первого и последнего турнира! Их было не счесть!
— И почему же у большинства не получилось? — спросила Лида и сама ответила на свой вопрос. — Да потому что они действовали поодиночке.
— Ни я, ни твои родители, не позволим тебе участвовать в этом.
— Ты выставляешь меня в дурном свете. Я только что обвиняла их в бездействии, — девушка указала на детей, — а теперь, оказывается, бездействовать буду я.
— Ты человек.
— Вот именно. У меня сложилось впечатление, что парфийцы не любят людей. Как думаешь, смогу ли я оставаться Кондитером и приходить сюда, или ты приходить ко мне, если они придут к власти?
Марципанцы и макадамийцы виновато отвели от девушки взгляды, и в ее душе поселилось какое-то не то сомнение, не то понимание чего-то.
— Так, напомните-ка мне, из-за чего там ваши предки захотели получить независимость?
— Это не важно, Лида, — попытался перевести разговор в другое русло Зефир, но эта попытка не увенчалась успехом.
— Еще как важно! — нахмурилась девушка. — Отвечай. Они уже это делали? Уже запрещали вам и людям общаться?
По молчанию, повисшему в зале, она поняла, что именно так все и было. И история вновь могла повториться, если они ничего не предпримут. А еще у нее было какое-то нехорошее предчувствие, относительно этого герцога Джелато.
— Почему он сразу стал обвинять принца Безе в бегстве? — спросила она, посмотрев на короля и королеву. — Почему именно он? Почему именно он заговорил об этом турнире? Вам не кажется, что в истории с пропажей вашего сына есть какие-то не состыковки?
— Нужно поговорить с Трюфелем и господином Горьким, — напомнила Пастила. — Лида видела господина Горького и принца Безе в яблоневых садах госпожи Шарлотки за день до происшествия.
— Максим и Безе? — переспросила королева Ваниль.
Он ведь что-то вроде ее фаворита, да?
— Именно так, Ваше Величество, — кивнула сестра Зефира. — Я уже распорядилась, чтобы с Трюфелем связались.
— Значит, ты думаешь, что герцог Джелато причастен к похищению моего сына? — спросил король полушепотом, будто произносить подобное было опасно.
В частности Лида понимала, что разбрасываться такими обвинениями и опасно и чревато.
— Нельзя этого отрицать. Как я и говорила, в тот вечер я разговаривала с принцем Безе, и мне не показалось, что он хотел сбежать.
Хотя, я в этом уже не уверена, раз в том коридоре был потайной ход, но все же, хочется верить, что я ошибаюсь.
— Тогда, нужно услышать объяснения Максима, — сказала королева Ваниль. — Если Безе с ним чем-нибудь и делился, то, я уверена, он расскажет нам.
— Значит, мы ничего не предпринимаем, пока Ваше Величество не поговорит с этим Кондитером? — спросила принцесса Кола.
— Именно, — кивнул король Миндаль. — После, я сам свяжусь с вашей матерью и все ей объясню.
— Ваше Величество, мы и сами можем!.. — хотел воспротивиться такому решению принц Каштан, но под взглядом королевы покраснел, насупившись.
— Я в вас не сомневаюсь, дорогие племянники, но, — он посмотрел на Лиду, — как нам только что сказали, мы семья. Позвольте же своему дяде поговорить с сестрой. По-семейному.