О, мой босс!

– Оргазмы.

Ткнув в слово «любовь», Чейз поинтересовался:

– Разве оргазмы не входят сюда?

Я склонила голову набок.

– Любовь и оргазмы для большинства женщин вещи не связанные, веришь или нет.

– Справедливо. – Чейз добавил «оргазмы» в наш список. Разумеется, он написал это слово в два раза больше, чем остальные, а заодно добавил в список «семью», «надежность» и «признание». – Могущество? Что это значит? Сила?

– Нет, это возможность влиять на поведение окружающих.

– Чтобы обладать могуществом, нужно вырвать власть из рук тех, на кого ты собираешься влиять. Ты хочешь быть диктатором? Женщины хотят быть диктаторами?

– Нет. Ты доводишь идею могущества до крайности. Диктатор правит силой и тиранией. Женщины хотят править с помощью влияния. Нам нравится более мягкий подход.

– Я не думаю, что женщины хотят власти во всем.

Эбби, одна из бренд-менеджеров, хихикнула, услышав подобное заявление.

– Это потому что ты мужик.

– Наша цель – добраться до глубинных желаний женщины, чтобы связать нашу продукцию с этими желаниями. Так что давайте будем честны с самими собой. Бывает так, когда женщина хочет передать бразды правления мужчине. – Чейз ткнул в большую «О» в слове «оргазм». – В спальне. Большинству женщин нравятся властные любовники.

Женщины шушукались и качали головами, а я заговорила:

– Это правда, но и здесь мы обладаем властью. Это женщина решает, когда пора заняться сексом с тем или иным мужчиной. Мы контролируем, случится вообще половой акт или нет. Даже в настоящих доминантно-подчиненных садо-мазо-отношениях, когда женщина подчиняется своему партнеру, она все равно обладает властью, пусть даже ее шлепают. Она знает стоп-слово[7], которое дает ей полный контроль. У нее есть власть и контроль, даже если физически она подчиняется.

Я бездумно крутила браслет, такая уж у меня нервная привычка, когда я подняла глаза, то обнаружила, что Чейз уставился на мои запястья. Он откашлялся и резко надел на маркер колпачок.

– Отличная работа, коллеги. Думаю, наш список составлен. Мне пора бежать на встречу. Не терпится увидеть, вокруг чего будет строиться наша кампания по ребрендингу.





* * *


В начале девятого ночные уборщики пылесосили, поэтому я не слышала шаги Чейза, пока он не возник в дверях.

– Четырнадцать часов в день. На твоем фоне даже я выгляжу неприглядно.

Он переодел костюм и теперь был в шортах для бега и футболке.

Боже, какие у него налитые мускулистые бедра.

Я собрала волосы в пучок на макушке и заколола карандашами, как шпильками. Заметила озадаченное выражение на лице Чейза, когда он изучал мою прическу.

– Забыла заколку. К концу дня мне нужно поднять волосы так, чтобы они не касались шеи.

Глаза Чейза скользнули по шее. Я почувствовала, как внутри все затрепетало из-за того, что он, похоже, не в состоянии перестать пялиться на меня.

– К какому консенсусу пришли сегодня? – спросил он. – Какова стратегия ребрендинговой кампании? Чего же на самом деле хотят женщины?

– Еще нет. Сузили список до трех пунктов, собираемся составить карту идей для каждого из пунктов и посмотрим, что приведет нас в нужном направлении.

– Какие три пункта?

– Могущество, приключение и оргазмы.

– Ну, мы в курсе, что комбинация этих трех пунктов отлично сработала для книги «Пятьдесят оттенков серого».

– Это правда.

Он наклонил голову:

– А ты читала?

– Да.

– И?


– Понравилось. Женщинам нравятся фантазии.

Он не отводил взгляда.

– Рабочий день уже закончился.

Я посмотрела на часы.

– Да.

– А ты таким занимаешься?

Румянец на моем лице ответил на мой вопрос. Я прятала глаза, потупилась и крутила браслет.

– Не думаю… Но я никогда не пробовала.

Я заставила себя поднять глаза и спросила:

– А ты?

– Ну, я о таком вообще-то не думал. Но я понимаю, в чем прелесть связывания женщин, когда женщина вся такая беззащитная передо мной. Это определенный элемент власти для обоих партнеров в определенном смысле.

Он смотрел на мое горло, когда я судорожно сглотнула.

– Может быть увидеть след от моей руки на ее белой коже… на ее заднице или на внутренней поверхности бедер. – Чейз замолчал, уставившись на мои запястья. – Связанная, с повязкой на глазах, с секс-игрушкой… или с парой игрушек.

– Мне казалось, ты сказал, что никогда о таком не думал.

– Не думал. – Он дождался, когда наши взгляды встретились. – До сегодняшнего дня. Ни разу, черт возьми, не думал о твоих тоненьких запястьях и о том, как я хотел бы увидеть их привязанными к изголовью моей кровати в один прекрасный день.

И тут зазвонил мой мобильник. Я посмотрела на экран, увидела, кто звонит, и мои глаза забегали между Чейзом и айфоном. Он не собирался дать мне спокойно поговорить.

– Прости, пожалуйста. – Я ответила на звонок. – Привет… Да, я почти закончила… Почему бы нам не встретиться прямо там… хорошо… увидимся через полчаса.

– Свидание?

– Собираюсь выпить с Брайантом.

Чейз сжал зубы. Он кивнул.

– Приятного вечера, Коровка.





Глава восьмая




Риз



Я думала о сексе.

Но не с Брайантом.

Мы выпили по два коктейля. Я рассказала про новую работу, а Брайант действительно слушал. Теперь мы сидели у барной стойки, и он положил мне руку на колено…

– Я тут подумал… что, если съездить на выходные на пляж Джерси. Провести уик-энд на пляже, будем ужинать в хижине, где подают холодное пиво и устриц ведрами. У моего приятеля домик на Лонг-Бич-Айленд, в эти выходные он туда не едет.

Я обожала пляж, мне по вкусу устрицы и пиво. Но… я почему-то не решалась согласиться сразу. Нужно было еще немного времени подумать.

– Можно я отвечу тебе через пару деньков? Мы только-только начали этот большой проект, возможно, придется выходить в выходные. Я пока не уверена.

Как обычно, Брайант с честью принял отказ.

– Разумеется. Конечно.

Мы рано разошлись по домам, поскольку оба рано вставали. Когда я вернулась домой, Таллула, эта чертова кошка, напугала меня до чертиков, когда я вошла. Пока я возилась со своими замками, мои действия стали ее личным условным рефлексом по Павлову. В гостиной было темно, лишь два ярко-зеленых шара уставились прямо на меня. Она сидела на спинке дивана, ожидая, когда я зажгу свет.

– Боже, ты страшна, как смертный грех!