Дон Кихот

Прибавятся минут последних муки.

Внемли ж не песни гармоничным звукам,

Но гулу смутному, который рвется

Из глубины груди моей скорбящей

На зло тебе, а мне на утешенье.



Пусть льва рычанье, волка вой свирепый,

Ужасное в лесу змеи шипенье,

Неведомых чудовищ крик ужасный,

Пророческое воронов вещанье,

Свист бурю подымающего ветра,

Быка предсмертное мычанье в цирке,

Стон жалобный покинутой голубки,

Совы в ночи таинственные крики

И вопль всей черной рати преисподней —

Пусть жалобе души моей все вторит

И все сольется в звук единый с звуком,

Который чувства возмутить все должен.

Чтоб рассказать правдиво о мученье,

Что сердце мне на части разрывает,

Нуждаюсь в новых я и сильных средствах.



Ни Того златоносного долины,

Ни сень оливковых лесов Бетиса

Того смятенья звуков не услышат,

На скалах лишь и в пропастях глубоких

На мертвом языке живая повесть

Моих терзаний всех распространите.

Внимать ей будут мрачные долины

И берега бесплодные морские

И те места, которые не видят

В году ни разу солнца золотого;

Внимать ей будут гадов мириады,

Гнездящиеся в иле тучном Нила.

И, прозвучав в пустынях диких, горя

Души моей, твоей же несравненной

Жестокости глухие отголоски,

Под покровительством судьбы злосчастной,


Во все концы вселенной разнесутся.



Пренебреженье смерть нам посылает;

Души восторженной святую веру

Измены призрак безвозвратно губит,

И сердце ревность нам язвит жестоко;

В разлуке долгой таят жизни силы,

И страху быть забытым никакая

Надежда противостоять не может —

Во всем грозит нам смерть неотвратимо.

Но я… но я, неслыханное чудо!

Все жив еще, и ревностью томимый,

И долгою разлукой, угнетенный

Пренебрежением и убежденный,

Что истинны мои все подозренья.

В забвении, когда любовь сильнее

Я чувствую, среди мучений стольких,

И тени взор надежды мой не ищет.

Отчаявшись, ее я не желаю —

Напротив, чтобы жаловаться мог я,

Клянуся избегать ее и вечно.



Возможно ли в одно и тоже время

И страху и надежде предаваться?

И хорошо ли делать это, если

Для страха верные у нас причины?

Ужель глаза свои закрыть я должен,

Когда является пред ними ревность,

Когда ее я не могу не видеть,

Страдающий от тысяч ран жестоких,

Которыми душа моя покрыта?

Кто недоверчивость и страх отринет,

Когда увидит ясно равнодушье

И в подозрениях всех убедится

Своих из горьких опыта уронов,

Когда пред истиной глава прозреют

И истина предстанет без покрова?